Специфика брачных отношений в России[1]

 

В какой мере национальная самоидентификация влияет на особенности брачного поведения русского населения? Несмотря на конъюнктурные обстоятельства, процесс национальной идентификации в значительной степени осуществляется по национальности родителей. Поэтому, в первую очередь, идентификация русских респондентов просматривается через призму этно-брачных отношений родительской семьи. То, что русский этнос выполняет роль носителя  государствообразующих цивилизационных основ, определяет и приоритеты в этно-брачной структуре. В качестве таких приоритетов выступают два момента. Во-первых, русские, независимо от «чистоты» их крови, заключают браки преимущественно с лицами своей национальности. Брак русского с русской в брачных союзах русского этноса встречается в 9 случаях из 10. Понятно, что фактором, определяющим такую избирательность, является преобладание в стране русского этноса.

Во-вторых, тем же доминированием русского этноса в структуре населения объясняется участие русских в большинстве смешанных браков в стране. Смешанные браки с представителями преобладающей нации являются естественными. В свою очередь участие русского этноса в межэтнических браках во многом определяет этническую идентичность детей. Так, было установлено, что во всех смешанных семьях, где один из родителей был русским, почти 70% рожденных детей были идентифицированы как русские (см. табл. 11).

Таблица 11

Частота выбора русской национальности респондентами, родившимися в смешанных семьях по этническим группам. (%)

·                 К восточнославянской группе были отнесены украинцы, белорусы. К группе народов Поволжья - татары, чуваши, башкиры, калмыки, мордва, удмурты, марийцы. Западно-Прибалтийская группа объединяет немцев, латышей, литовцев, эстонцев, поляков, болгар, молдаван, греков. Южная группа включает титульные национальности государств Закавказья, Центральной Азии, а также наиболее крупные национальности республик Северного Кавказа. Все остальные отнесены к группе прочих.

 

Еще одна особенность этнической идентификации русских, родившихся в смешанных браках, заключается в том, что во всех этнических группах ориентация на выбор русской национальности в большей степени зависела от русской национальности отца. В целом в 85% смешанных семей дети идентифицировали себя с русской нацией, если русским был отец. Русская национальность матери была значима для более половины респондентов, избравших принадлежность к русскому этносу.

Таким образом, смешение русских происходит в первую очередь с представителями восточнославянского этноса, изрядно перемешанного с народами, с которыми ему довелось сосуществовать многие столетия. Данные свидетельствуют, что примерно 2/3 гетерогенных русских смешаны с украинцами и белорусами. И дело не только в том, что это смешение происходит в среде разделившегося, затем объединившегося и вновь искусственно разъединенного общего этноса, а в том, что ассимиляционные процессы совершаются, скорее всего, не только в русском народе, но и в украинском и в белорусском, имеющим общее историческое родство.

Второе место по тесноте этно-брачных отношений с русскими принадлежит финно-угорской и тюркоязычной группам народов, расселенных преимущественно в районах Поволжья и Европейского Севера. Доля этих народов достигает 13-14% в иноэтническом «замесе» русского народа. Для части этих народов корни этнического смешения уходят в далекую древность, когда выходцы из Киевской Руси, переселившись в районы теперешней коренной части России, совместно проживали с обитавшими там финно-уграми, воспринимая многое из материальной и духовной культуры друг друга.

История общежития русских с тюркоязычными народами Поволжья короче в 2-2,5 раза, но и она привела к их значительному смешению. Причем русский этнос в несравненно большей мере «поглощал» и финно-угорские и тюркоязычные народы, нежели растворялся в них. Связано это было с тем, что пришельцы находились на более высоком уровне общественного развития. Их, вероятно, было и больше, но, скорее всего, не в такой мере, как в настоящее время, когда численность русского этноса, проживающего на постсоветском пространстве, примерно в 50 раз превышает всех финно-угров и в 16-17 раз больше, чем финно-угров вместе с тюркоязычными народами Поволжья.

Исследование межэтнических браков родителей респондентов и их этнической идентичности доказало, что в прошлом происходило существенное смешение русского этноса с другими. Современные процессы ассимиляции также происходят посредством этно-брачных отношений. Но в данном случае наибольший интерес представляет характер этно-брачных связей самих русских респондентов. Ведь выбор русским респондентом супруга (супруги) другой национальности характеризует дальнейшую ассимиляцию иных национальностей в русский этнос или наоборот. Показательным является сравнение выбора супруга (супруги) респондентами, относящимися к гомогенным и гетерогенным русским (см. табл. 12).

Таблица 12

Доля этнических браков у русских респондентов (%)

 

Обследование зафиксировало, что в целом в межэтнический брачный союз вступили 6,2% русских респондентов. При этом видно, что гомогенные русские вступают в этнически смешанные брачные связи в 3 раза реже, чем гетерогенные. Однако и они не избегают совсем процесса межэтнической взаимосвязи. Так, из каждого нового поколения «гомогенных» русских свыше 4,4% вступают в этнически смешанные браки.

 Значит, с каждым новым поколением удельный вес гомогенных русских сокращается.

 В свою очередь, русские, родившиеся в смешанных семьях, наиболее открыты для межэтнических браков. Каждый восьмой русский из гетерогенной части этноса является связующим межэтническим «звеном», участвующим в ассимиляционных процессах. Этнические предпочтения русских респондентов представлены в таблице 13.

 

Таблица 13

Распределение супругов русских респондентов

по этническим группам (%)

 

Распределение межэтнических браков всех русских респондентов по группам показало, что, как и в браках родителей, русские предпочитают брак с восточнославянской группой. Из всех межэтнических браков 44,8% заключены русскими респондентами с украинцами и белорусами. Затем следуют браки русских с народами Поволжья (но в 2 раза реже) и с представителями южной группы (в 4 раза реже). При этом существует дифференциация выбора национальности супруга (супруги) в зависимости от пола респондента - женщины легче, чем мужчины вступают в межэтнический брак. Причем русские женщины в 10 раз чаще, чем русские мужчины вступают в межэтнический брак с представителями национальностей южной группы. В таблице 12 было показано, что этническое предпочтение при заключении брака зависит от того, гомогенен или гетерогенен русский респондент. Это справедливо и в отношении отдельных этнических групп. Так, наблюдается дифференциация при выборе национальности супруга в зависимости от происхождения русского респондента (см. табл. 14).

Таблица 14

Интенсивность выбора русскими респондентами

супруга (супруги) иной национальности (%)

 

Видно, что русские респонденты с одинаковой интенсивностью вступают в смешанные браки с лицами восточнославянской группы независимо от собственной этнической «чистоты». Это свидетельствует о том, что, как и в прошлом, осуществляется неразрывная межэтническая связь русского этноса с украинцами и белорусами. В то же время гомогенные русские отличаются от гетерогенных тем, что в 80 случаях из 100 они вступают в браки с явно «российскими» национальностями, то есть с представителями восточнославянской группы и группы народов Поволжья, тогда как гетерогенные русские в своих брачных связях более разнообразны. Очевидно, что именно гетерогенные русские являются посредниками в процессе инкорпорации других этносов в русский.

Этнические предпочтения русских в смешанных браках в прошлом и настоящем можно оценить на примере брачных структур родителей и самих русских респондентов (см. табл. 15).

Таблица 15

Этническая структура браков родителей и русских респондентов (%)

 

Сравнивая в выборе супруга (супруги) предпочтения родителей русских респондентов и самих респондентов видно, что в двух поколениях структура браков различна. Ориентация родителей русского респондента и его самого в выборе национальности супруга совпали в одном – преобладании мононационального брака. Причем, в поколении респондентов он увеличился (93,8% против 90,0%).

 Видимо, это тоже характеризует усиление изолированности русского этноса, которое было отмечено при его расселении.

Смешанные браки родителей русских респондентов более значимо заключались с представителями национальностей, относящихся к восточно-славянской и западно-прибалтийской группам. У самих русских респондентов произошла переориентация в межэтническом браке. Так, уменьшились браки с группами восточнославянских и западно-прибалтийских национальностей. Увеличились межэтнические браки с народами Поволжья. Данная трансформация этнических предпочтений в брачных связях у русских заставляет предположить, что это является следствием распада большой страны, что привело к сужению межэтнических брачных вариантов и ориентированию русского этноса на внутренние межэтнические браки.

Из вышесказанного можно сделать заключение, что самоидентификация в качестве русских происходит с разной долей интенсивности, во-первых, у русских в трех поколениях, во-вторых, у русских в двух поколениях, в-третьих, у русских, родившихся в смешанных семьях, в-четвертых, у русских, не имеющих русских предков, в- пятых, у русских, не имеющих русских родителей, в-шестых, у русских, этническое происхождение которых неопределенно, и в-седьмых, у русских, не владеющих русским языком.

Кроме того, можно свидетельствовать о значительной роли инкорпоративной функции русского этноса, который привлекает в свои ряды массу этнически смешанных лиц путем их самоидентификации. Происходит включение в русский этнос лиц, не являющихся русскими по происхождению или предков или родителей и даже тех, кто не владеет русским языком путем их идентификационной ассимиляции. Следовательно, целесообразно полностью отвергнуть абсурдную мысль об этнической чистоте русских, поиски этой чистоты в будущем.[2]

Более того, следует приветствовать процесс добровольной ассимиляции, как источник пополнения русского этноса, и со стороны государства и со стороны общественности. Русский этнос, как носитель цивилизационных государствообразующих потенциалов страны, должен стать унитарным консолидирующим началом возрождения России.

В стране присутствует значительный потенциал для этнической ассимиляции в русский этнос. Так, почти полтора миллиона человек по данным переписи населения 2002 г. не указали свою национальность в переписном листе. Естественно, не стоит рассчитывать на всю эту совокупность, так как многие из них наверняка этнически идентифицированы. Но среди них есть 482 тысячи человек, владеющих русским языком, которые могут стать базой для инкорпорации в русский этнос. Надежду на это дает их распределение по территории России (см. рис. 30).

Рис. 31

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Рис. 31. Распределение лиц, не указавших национальность, но владеющих русским языком, по федеральным округам.

Из диаграммы видно, что более 77% из них находятся в пределах Центрального и Северо-Западного федеральных округов, где процессы этнической ассимиляции в русский этнос особенно эффективны.

Серьезным фактором, способствующим ассимиляции, может быть соответствующая идеология и политика государства, которых лишена современная Россия и это есть потенциальный ресурс управления. Фактическая конституционная государственная доктрина «российского многонационального народа» не решает ни проблем цивилизационного укрепления государства, ни создания государства-нации, ни создания гражданской нации в России.

Причина заключается в том, что, как и в советском обществе номинировать народ невозможно. Химеру «советского» народа спустя 15 лет, конечно, мало кто вспоминает, однако химера «российского» народа столь же беспомощна и столь же разрушительна.

Баланс этнических и гражданских интересов можно достичь только разводя норматиное регулирование по двум «этажам» - этничности и гражданства (гражданственности). Русскость в цивилизационном смысле, защищаемая конституционно-правовым путем, – это путь к гражданской нации, к государству – нации. Этничность при этом защищается через национально-культурные автономии, а гражданские права и свободы через соответствующие правовые нормы, предотвращающие дискриминацию по этническому и иным признакам (см.раздел 11.4.).

 

2.3. Сравнительный анализ рождаемости и брачности у русских и других национальностей в России

Очевидно, что рождаемость русского населения во многом определяет общий уровень и тенденции рождаемости в целом по России. Ведь русские женщины составляют 80% всех женщин репродуктивного возраста Российской Федерации.

Результаты переписи населения 2002 г. зафиксировали у русских один из самых низких уровней рождаемости в России (в среднем 1,446 родившихся в расчете на одну женщину).

Не раз в материалах настоящей работы всплывает феномен русской избирательности демографической деструкции в России. Это вновь и вновь доказывает ментальный и цивилизационный характер причин демографического кризиса, ибо именно русские цивилизационные ценности более всего и вплоть до настоящего времени подвергаются эрозии и замещению привносимыми из пределов иной цивилизации.

 Меньшее число рожденных детей было только у евреев (1,264).[3] И это также объясняется известной дискомфортностью зачастую имеющей место для данного этноса. Несколько более высокая (по сравнению с русскими) рождаемость отмечена у живущих на территории России грузин (1,480). Тогда как самый высокий уровень рождаемости в России был у дидойцев[4] (3,038), курдов (2,581), турок (2,512), цыган (2,451) и ненцев (2,421).

Следует, однако, иметь в виду, что приведенные показатели относятся в среднем ко всем женщинам и, следовательно, зависят от их возрастного состава. При этом этническая дифференциация показателей рождаемости несколько затушевывается. Дело в том, что более низкий уровень рождаемости приводит к старению населения и, стало быть, более высокой доле женщин старших поколений с относительно большим числом рожденных детей. Это, с одной стороны, ведет к повышению среднего (по всем женщинам данной национальности) числа рожденных детей. С другой стороны, в национальностях с более высоким уровнем рождаемости выше доля женщин молодых поколений, еще не завершивших процесс деторождения, что ведет к снижению среднего (для всех женщин) числа рожденных детей.

В силу вышесказанного, адекватное представление об этнической дифференциации рождаемости дают представленные в таблице 16 показатели по отдельным поколениям.

Таблица 16

Среднее число рожденных детей у женщин различных национальностей

в Российской Федерации

(в расчете на одну женщину; по данным переписи населения 2002 г.)[5]

 

В более молодых поколениях русских женщин итоговое число рожденных детей продолжает снижаться (по сравнению со старшими поколениями), хотя масштабы этого снижения относительно невелики. Они меньше по сравнению с другими национальностями, кроме карел и евреев.[7] Но относительно небольшие темпы сокращения рождаемости в реальных поколениях русских женщин обусловлены, прежде всего, ее и без того уже низким уровнем. Даже среднее число рожденных детей у женщин 1932 и более ранних годов рождения уже не достигает рубежа, необходимого для обеспечения хотя бы простого воспроизводства населения.

Некоторое повышение показателей рождаемости у русских (а также у украинцев, коми, манси, немцев, коряков, хакасов, эвенков и долганов) имело место в поколениях 1948-1952 и 1953-1957 годов рождения. У некоторых из перечисленных национальностей оно имело место только в одном из двух этих поколений. А у карел и хантов среднее число рожденных детей несколько повышалось в поколениях 1953-1957 и 1958-1962 годов рождения. Есть основания считать, что это является результатом реализации в 1980-х годах мер государственной помощи семьям с детьми. Казалось бы, возраст максимального уровня рождаемости (20-24 года) у женщин 1948-1952 гг. рождения прошел до начала реализации этих мер (25-летнего рубежа эти женщины достигали в 1973-1977 гг.). Однако повышение рождаемости в 1980-е гг. коснулось, главным образом, вторых и третьих рождений, которые в большей степени имеют место у женщин старше 25 лет. Именно вторые и третьи рождения у женщин, родившихся в 1948-1952 гг. в значительной мере пришлись на первую половину 1980-х гг. Еще несколько выше итоговое число рождений у женщин 1953-1957 гг. рождений. Однако уже в поколении женщин 1958-1962 гг. среднее итоговое число рожденных детей снова сократилось.

У женщин всех остальных (кроме перечисленных выше) национальностей, выделенных при разработке данных переписи населения 2002 г. по числу рожденных детей, при переходе к более молодым поколениям, показатели рождаемости устойчиво снижались. Если у русских женщин 1958-1962 гг. рождения среднее итоговое число рождений в расчете на одну женщину было на 0,042 меньше, чем в поколении 1938-1942 гг., то у чеченцев эта разница составила 1,065, у аварцев – 1,164, у бурят – 1,170, у балкарцев – 1,208, у калмыков – 1,232, у алтайцев – 1,341, у чукчей – 1,421, у даргинцев – 1,593, у ингушей – 1,617, у лезгин – 1,638, у коряков – 1,706, у тувинцев – 1,816, у казахов – 2,317.

В целом можно сказать, что снижение числа рожденных детей было большим у женщин национальностей с более высоким уровнем рождаемости. Это обуславливает то, что этническая дифференциация показателей рождаемости в России постепенно сокращается, о чем свидетельствует уменьшение в более молодых поколениях коэффициента вариации среднего числа рожденных детей у женщин тех национальностей, которые представлены выше в таблице. В поколении женщин 1932 г. рождения и ранее коэффициент вариации составляет 24,4%, 1933-1937 гг. – 27,5%, 1938-1942 гг. – 27,5%, 1943-1947 гг. – 26,8%, 1948-1952 гг. – 24,3%, 1953-1957 гг. – 21,2%, 1958-1962 гг. – 19,1%.

Однако обобщенная картина рождаемости в России скрывает за собой то немаловажное обстоятельство, что показатели рождаемости у русских женщин существенно различаются по регионам Российской Федерации (см. табл. 17).

Таблица 17

Среднее число рожденных детей у русских женщин разных поколений

в субъектах Российской Федерации

(в расчете на одну женщину; по данным переписи населения 2002 г.)[8]

 

Из данных таблицы видно, что дифференциация рождаемости у русских женщин по регионам России заметно меньше, чем общие региональные различия в среднем числе рожденных детей.

 Это дает основания считать, что за региональными различиями в рождаемости в нашей стране в значительной степени скрываются различия этнические.

По данным переписи, в 24 регионах (субъектах Российской Федерации из Центрального, Северо-Западного и Приволжского федеральных округов) у русских показатель рождаемости оказался ниже среднероссийского для этой национальности.

В регионах Приволжского федерального округа, в которых уровень рождаемости русских ниже среднероссийского показателя, они имеют более низкие показатели рождаемости по сравнению с живущими там представителями других национальностей. Особенно заметны различия в Чувашии, где у русских среднее число рожденных детей (1,681) заметно меньше, чем у чувашек (2,028) и татарок (2,053). В Мордовии этническая дифференциация рождаемости заметно меньше: русские (1,686), татарки (1,780), мордва (1,893). В Марий Эл почти не различаются показатели рождаемости у русских (1,704) и татарок (1,774), но при этом они заметно выше у марийских женщин (2,150).

В Самарской области среднее число рожденных детей у русских несколько меньше (1,665), чем у других национальностей: мордва – 1,813, татарки – 1,827, чувашки – 1,995. Такая же ситуация имеет место в Саратовской области, где сравнительно (относительно других национальностей) высокой рождаемостью отличаются казашки: русские – 1,722, татарки – 1,860, украинки – 1,906, казашки – 2,214. В Нижегородской (русские – 1,681, мордва – 1,808, татарки – 1,861) и Пензенской (русские – 1,709, мордва – 1,852, татарки – 1,995) областях, так же как и в Самарской области и в отличие от Мордовии, ближе к русским по уровню рождаемости оказались мордва, а не татары. Несколько иная ситуация в Ульяновской области, где после русских, имеющих наименьший уровень рождаемости (1,731), идут татарки (1,827), а затем мордва (1,903) и чувашки – 1,982. Наконец еще один регион, где у русских уровень рождаемости ниже среднероссийского для этой национальности – Ростовская область. Здесь у русских женщин среднее число рожденных детей (1,732) заметно меньше, чем не только у армянок (2,035), но и у украинок (1,907).

Менее выраженная, но тоже ощутимая этническая дифференциация наблюдается в регионах со средним для русских уровнем рождаемости (от 1,75 до 1,90 у женщин 1958-1962 гг. рождения). Например, в Челябинской области очевидны различия в показателях рождаемости у русских (1,826) и башкирок (2,092), а в Тюменской области между русскими (1,888) и татарками (1,997). Относительно невелики различия по уровню рождаемости между русскими и татарками и в Ханты-Мансийском автономном округе: соответственно, 1,853 и 1,905. Зато существенно выше в этом регионе рождаемость у титульных национальностей: ханты – 2,619, манси – 2,251. Схожая ситуация прослеживается в соседнем Ямало-Ненецком автономном округе: украинки (1,785), русские (1,819), татарки (1,914), а ненки - 3,797. В Чукотском автономном округе различия в среднем числе рожденных детей у русских (1,786) с одной стороны, и у чукчанок (2,797) с другой, имеют такой же порядок. В Приморском крае и Амурской области среднее число рожденных детей у русских (соответственно, 1,842 и 1,998) заметно меньше, чем у украинок (2,001 и 2,144). В Хабаровском крае эта разница несколько меньше (соответственно, 1,855 и 1,944), но также характеризует некий общий тренд.

В Краснодарском и Ставропольском краях среднее число рожденных детей у русских (соответственно, 1,851 и 1,864) несколько ниже, чем у украинок (1,955 и 1,970). Еще выше этот показатель у армянок (2,101 в Краснодарском и 2,217 - в Ставропольском крае). В Астраханской области почти не различается уровень рождаемости русских (1,854) и татарок (1,874), но он заметно выше у казашек (2,281). Похожая ситуация в Волгоградской области: русские (1,772), украинки (1,903), казашки (2,347). В несколько большей степени выделяется уровень рождаемости у русских по сравнению с другими национальностями в Кабардино-Балкарии (русские - 1,895, балкарки - 2,134, кабардинки - 2,385) и в Северной Осетии-Алании (русские - 1,895), осетинки - 2,083, ингушки - 3,008).

В Алтайском и Красноярском краях, в Новосибирской области заметно выше рождаемость у немок (соответственно, 2,300, 2,137 и 2,149) по сравнению с русскими (1,884, 1,892 и 1,794) и украинками (2,068, 1,827 и 1,889). В Омской области среднее число рожденных детей у русских женщин 1958-1962 гг. рождения (1,890) заметно меньше по сравнению с украинками (2,073), татарками (2,133), казашками (2,378) и немками (2,407). Значительно ниже уровень рождаемости русских женщин (1,787) по сравнению с титульными национальностями (долганки – 2,859, ненки – 3,991) в Таймырском (Долгано-Ненецком) автономном округе.

В республиках Карелия и Коми показатель рождаемости у русских женщин заметно ниже, чем у титульных национальностей (соответственно, 1,790 против 1,973 и 1,813 против 2,004). В Башкортостане относительно невелики различия по уровню рождаемости между русскими (1,850) и татарками (1,924), несколько выше он у башкирок (2,179), чувашек (2,283) и мариек (2,423). Схожая ситуация в Татарстане (русские - 1,760, татарки - 1,889, чувашки - 2,183), Удмуртии (русские - 1,846, татарки - 1,794, удмуртки - 2,100), Кировской (русские - 1,838, татарки - 1,931, марийки - 2,336), Пермской (русские - 1,874, татарки - 1,926, башкирки - 2,080, коми-пермячки - 2,244) и Оренбургской (русские - 1,892, татарки - 2,011, мордва - 2,079, украинки - 2,084, башкирки - 2,209 , немки - 2,214, казашки - 2,300) областях.

Самый низкий уровень рождаемости русских женщин отмечен в республиках, входящих в состав Южного федерального округа. В меньшей степени это относится к Адыгее (русские - 1,922, украинки - 1,998, адыгейки - 2,048, армянки - 2,220) и Калмыкии (русские - 2,151, калмычки - 2,167, даргинки - 3,770). Существеннее дифференциация среднего числа рожденных детей в Карачаево-Черкесии (русские - 1,936, абазинки - 2,201, черкесы - 2,225, ногайки - 2,246, карачаевки - 2,373). В еще большей степени рождаемость различается у женщин разных национальностей в Дагестане: с одной стороны, у русских оно составляет 1,943, а, с другой, у лакцев – 2,425, у азербайджанок – 2,692, у кумычек – 2,765, у лезгинок – 2,781, у аварок – 2,924, у даргинок – 2,949. Примерно такая же степень этнической дифференциации рождаемости (только на более высоком ее уровне) наблюдается в Ингушетии: русские – 2,705, чеченки – 3,457, ингушки – 3,733.

В Ненецком автономном округе у русских женщин среднее число рожденных детей (2,015) несколько меньше, чем у коми (2,314), и заметно ниже, чем у ненцев (3,003). В Курганской области коэффициент рождаемости русских (1,960) также меньше, нежели у татарок (2,188) и башкирок (2,516). В Республике Алтай рождаемость у русских (2,203) заметно меньше, чем у алтаек (2,528) и казашек (2,654). Различия между русскими (2,169) и бурятками (2,312) в Бурятии несколько меньше, зато они возрастают между женщинами тех же национальностей в Иркутской и Читинской областях: соответственно, 2,024 и 2,221 у русских, 2,519 и 2,785 у буряток. Значительно больше различия между русскими и женщинами титульной национальности в соседней Тыве (русские – 1,970, тувинки – 2,894) и в Хакасии (русские – 1,935, хакаски – 2,377).

Существенны различия в уровне рождаемости русских (2,052) и эвенкиек (2,988) в Эвенкийском автономном округе. Чуть меньше эти различия в Агинском Бурятском автономном округе: русские – 2,769, бурятки – 2,974. В Республике Саха (Якутия) существенны различия в уровне рождаемости между русскими (1,934) и украинками (1,877), с одной стороны, и якутками (2,439), с другой. В Корякском автономном округе у украинок (1,638) и русских (1,972) рождаемость заметно ниже, чем у корячек (2,201), ительменок (2,407), эвенок (2,438) и чукчанок (2,693). В Еврейской автономной области, где самый низкий уровень рождаемости у евреек (1,759), он несколько выше у русских (2,169), но еще выше у украинок (2,413).

Можно предположить, что различия в уровне рождаемости русских женщин по регионам России в значительной степени связаны с распространенностью их браков с мужчинами, относящимися к национальности с более высоким уровнем рождаемости. К сожалению, таких сведений по результатам переписи населения 2002 г. нет. Косвенно судить о распространенности таких браков можно только по доле семей, члены которых принадлежат к разным национальностям.[10] В Ингушетии доля таких семей составляет 8,3%. Для сравнения в Дагестане данный показатель равен 10,6%, но при этом среднее число рожденных детей у русских женщин 1958-1962 гг. рождения в этом регионе существенно ниже (1,943), чем в Ингушетии (2,705). В Агинском Бурятском, Усть-Ордынском Бурятском и Коми-Пермяцком автономных округах доля семей, члены которых принадлежат к разным национальностям, составляет, соответственно, 8,3%, 16,5% и 29,2%. Для сравнения в Чукотском автономном округе, где у русских женщин среднее число рожденных детей значительно ниже, чем в перечисленных выше трех автономных округах, доля таких семей составляет 34,6%. При этом у чукчанок рождаемость выше, чем у коми-пермячек и буряток, что в сочетании с высокой долей межнациональных семей на Чукотке могло бы приводить к более высокой рождаемости в этом регионе у русских. Однако этого нет.

 Представляется, что вопрос об этнических различиях в рождаемости и взаимовлиянии на репродуктивное поведение у проживающих на одной территории людей разных национальностей требует специального дополнительного изучения. Причем, очевидно, что  он должен быть перенесен в сферу идейно-духовных ценностей и традиций. В противном случае этническую избирательность объяснить невозможно.

Наряду со средним итоговым числом рождений у женщин, то есть суммарным коэффициентом рождаемости для реального поколения, важной характеристикой рождаемости является распределение родившихся по очередности рождения. В текущей статистике после 1998 г. такая информация отсутствует, а в разрезе национальностей она не разрабатывалась и ранее. В то же время данные переписи населения содержат сведения о распределении женщин по числу рожденных детей, в том числе женщин разных национальностей. Как и число рожденных детей, их целесообразно анализировать, главным образом, в поколениях женщин, завершивших процесс деторождения. В противном случае можно говорить только о кумулятивных показателях рождаемости, то есть накопленных, достигнутых к определенному возрасту. Но в этом случае их можно корректно сопоставлять только с показателями рождаемости, достигнутыми женщинами других поколений к тому же возрасту. Однако этой информации результаты переписи населения также не дают. Поэтому остановимся на показателях рождаемости только в тех поколениях, которые закончили процесс деторождения (см. табл. 18).

Таблица 18

Распределение русских женщин по числу рожденных детей

(в %; по данным переписи населения 2002 г.)[11]

 

Рассмотрим отличия распределения русских женщин по числу рожденных детей от других национальностей на примере самой молодой из практически закончивших процесс деторождения когорт – поколения 1958-1962 годов рождения. Распределение русских женщин по числу рожденных детей очень схоже по структуре этого показателя с белорусками и украинками (см. табл. 19).

Таблица 19

Распределение женщин 1958-1962 гг. рождения разных национальностей по числу рожденных детей

(в %; по данным переписи населения 2002 г.)[12]

 

По данным таблицы заметно выше доля однодетных женщин среди евреек. У женщин этой национальности существенно выше и доля бездетных. Исходя из этого, можно предположить, что часть этой бездетности сознательна, т.е. мы наблюдаем добровольный отказ от рождения даже одного ребенка.

В то же время у русских женщин, как и у представительниц других национальностей, бездетность, вероятнее всего, почти исключительно связана с бесплодием. Если бы это было не так, то можно было бы ожидать у национальностей с более высоким уровнем рождаемости меньшей доли женщин, не имевших рождения. Однако это не так. Наоборот, сравнительно высокая доля женщин, не имевших рожденных детей, наряду с еврейками, имеет место у ингушек, балкарок, карачаевок, осетинок, якуток, адыгеек, калмычек, чеченок, кабардинок, эвенок. У женщин этих национальностей меньше оснований предполагать добровольный отказ от рождения единственного ребенка, чем, например, у русских, украинок или белорусок.

На третьих и последующих рождениях следует акцентировать особое внимание. Именно от них, главным образом, зависит, происходит ли хотя бы простое воспроизводство поколений в населении или от поколения к поколению численность населения сокращается. По расчетам В.А. Борисова, доля третьих и последующих рождений для обеспечения воспроизводства населения должна составлять не менее половины всех родившихся.[14] Напомним, что в поколении русских женщин 1958-1962 гг. рождения она равна всего 13,0%.

Исходя из показанных выше этнических различий распределения женщин по числу рожденных детей можно сделать предположение, что многодетные женщины сейчас в России – это в основном не русские. Такое иногда приходится слышать не в форме предположения, а в форме утверждения. Посмотрим, так ли это?

Снова обратимся к данным переписи населения 2002 г. Приведенные данные показывают, что русские женщины составляют сейчас большинство как среди рожающих пятого  и последующих детей, так и в еще большей степени – седьмого и последующих детей (см. табл. 20). Причем эта доля возрастает в более молодых поколениях.

Таблица 20

Доля русских женщин среди родивших 5 и более детей в Российской Федерации (в %; по данным переписи населения 2002 г.)[15]

 

В то же время доля русских среди родивших 5 и более детей пока еще ниже удельного веса женщин этой национальности вообще. Хотя, как мы видим, разница в этих показателях уменьшается: 45-49-летние – 22,6%, 40-44-летние – 21,2%, 35-39-летние – 21,7%, 30-34-летние – 17,9%, 25-29-летние – 8,4%, 20-24-летние - 1,7%.

Показатели, на первый взгляд, обнадеживающие. Но требуют коррекции с точки зрения репродуктивных ориентаций россиян вообще и русских, в особенности.[16] У русских женщин меньше по сравнению с представительницами иных национальностей не только число рожденных детей, но и репродуктивные ориентации, о чем свидетельствуют данные микропереписи населения 1994 г. Среднее ожидаемое число детей у русских женщин составило 1,70. Для сравнения у мордвинок оно равнялось 1,87, у корячек (в Корякском автономном округе) – 1,89, у татарок – 1,90, у эвенкиек (в Эвенкийском автономном округе) – 1,90, у карелок (в Карелии) – 1,91, у мариек (в Марий Эл) – 1,94, у чукчанок (в Чукотском автономном округе) – 1,98, у коми (в Коми) – 2,00, у удмурток – 2,03, у чувашек – 2,05, у адыгеек (в Адыгее) – 2,08, у немок – 2,10, у калмычек (в Калмыкии) – 2,11, у хакасок (в Хакасии) – 2,13, у башкирок – 2,14, у коми-пермячек (в Коми-Пермяцком автономном округе) – 2,20, у манси (в Ханты-Мансийском автономном округе) – 2,25, у черкесок (в Карачаево-Черкесии) – 2,27, у ненок (в Ненецком автономном округе) – 2,31, у буряток (в Бурятии) – 2,38, у осетинок (в Северной Осетии-Алании) – 2,38, у ханты (в Ханты-Мансийском автономном округе) – 2,40, у алтаек (в Алтае) – 2,47, у кабардинок (в Кабардино-Балкарии) – 2,49, у балкарок (в Кабардино-Балкарии) – 2,50, у саха (якуток) (в Саха (Якутии)) – 2,62, у карачаевок (в Карачаево-Черкесии) – 2,67, у долганок (в Таймырском (Долгано-Ненецком) автономном округе) – 2,71, у тувинок (в Тыве) – 2,77, у кумычек (в Дагестане) – 2,79, у лезгинок (в Дагестане) – 2,98, у даргинок (в Дагестане) – 3,03, у аварок (в Дагестане) – 3,09, у ингушек (в Ингушетии) – 3,32.[17]

Так же как и итоговое число рожденных детей, ожидаемое число детей у евреек ниже, чем у русских. Однако это имеет место только в возрастах старше 25 лет. У более молодых русских женщин среднее ожидаемое число детей, по данным микропереписи населения 1994 г., меньше, чем у евреек. Причем в возрастной группе 18-19 лет разница в показателях составила 0,3 ребенка.[18] Можно предположить, что репродуктивные ориентации русского населения тесно связаны с его матримониальным поведением.

 

Особенности брачности и степень стабильности брака русских

Русское население отличается от большинства других национальностей в России не только уровнем рождаемости, но и своим брачным поведением, что находит свое отражение в результатах переписи населения. Из каждой тысячи русских мужчин в возрасте 16 лет и старше, по данным переписи населения 2002 г., 626 человек состояли в браке (в зарегистрированном или незарегистрированном), 82 человека были разведенными, 37 – вдовыми, 256 – никогда не состояли в браке. Доля последних у женщин была существенно меньше (175), но меньше среди них было и состоящих в браке (522). В то же время вдов среди русских женщин в возрасте 16 лет и старше было 18,6% (в 5 раз больше, чем среди мужчин), а разведенных – 11,7% (в 1,4 раза больше, чем среди мужчин).

Понятно, что эти показатели зависят от возрастного состава населения. Среди женщин выше доля пожилых и поэтому общий показатель вдовства у них намного выше. Однако и по отдельным возрастным группам доля вдовых у женщин значительно выше, чем у мужчин. Например, в возрасте 30-34 года у женщин 2,1% вдов, а у мужчин – всего 0,3%, среди 40-44-летних – соответственно, 5,5% и 1,1%. В целом брачная структура русского населения отражена в таблице 21.

Таблица 21

Брачная структура русских (на 1000 населения данного пола и возраста по данным переписей населения 1989 и 2002 гг.)

 

Данные таблицы демонстрируют, что с возрастом показатели вдовства сближаются, но даже в возрасте 65-69 лет доля вдовых среди женщин в 3,5 раза выше, чем среди мужчин. Такая диспропорция вызвана значительно более высоким уровнем смертности мужчин по сравнению с женщинами. В то же время нужно, конечно, учитывать, что в данном случае мы говорим не об овдовевших, а о тех, кто остался вдовым к моменту переписи населения, т.е. не вступил в новый брак. При этом известно, что доля вступающих в повторный брак среди женщин традиционно ниже, чем среди мужчин.

Этот факт нужно иметь в виду и при сравнении доли разведенных среди женщин и мужчин. В возрасте 30-34 года этот показатель у женщин в 1,4 раза выше, чем у мужчин, в 45-49 лет – в 1,35 раза выше. С другой стороны, нужно отметить, что никогда не состоявшие в браке встречаются среди женщин реже, чем среди мужчин. Однако за счет большей доли вдовых и разведенных доля состоящих в браке среди женщин по сравнению с мужчинами ниже во всех возрастных группах, начиная с 30 лет. С возрастом различие по этому показателю увеличивается.

За последний межпереписной период, т.е. по сравнению с 1989 г., доля состоящих в браке сократилась во всех возрастах и у мужчин, и у женщин (у последних она возросла только в возрасте 65 лет и старше). При этом и вступать в брак[19] русские стали позже. Если по данным переписи населения 1989 г., в возрасте 20-24 года никогда не состоявших в браке было 57,9% среди мужчин и 32,6% среди женщин, то, по результатам переписи населения 2002 г., эти показатели составили, соответственно, 73,9% и 52,9%. У мужчин чуть-чуть возросла доля вдовых в трудоспособном возрасте и более заметно – в возрастах старше 60 лет. Более существенным был прирост доли разведенных. Например, среди 30-34-летних с 7,5% до 11,8%, а среди 40-44-летних – с 10,3% до 13,2%. Доля разведенных среди женщин по 40 лет изменилась примерно в той же степени, что и мужчин (например, в 40-44 года – с 14,3% до 17,7%), а вот в более молодых возрастах прирост этого показателя у женщин был существеннее, чем у мужчин (например, в 30-34 года – с 9,8% до 16,6%).

Таким образом, русские в России все более откладывают вступление в брак на более поздний срок, что, скорее всего, негативно сказывается на рождаемости, так как откладывается и рождение детей, а с возрастом неизбежно ухудшается состояние здоровья, в т.ч. и репродуктивное (в России это усугубляется еще и большим количеством абортов), что может затруднить или сделать невозможным рождение даже одного ребенка. При этом брак становится все менее устойчивым, повышается число разводов и доля разведенных, а это, в свою очередь, может приводить к еще большей нестабильности браков, так как на вторичном брачном рынке появляется все большее количество потенциальных брачных партнеров, что может облегчать принятие решения о разводе.

Для «чистоты эксперимента» сопоставим брачную структуру русского населения России с другими национальностями (см. табл. 22).

Таблица 22

Брачная структура населения в возрасте 20-49 лет разных национальностей в Российской Федерации

(на 1000 населения данного пола соответствующего возраста; по данным переписи населения 2002 г.)

 

Среди русского населения репродуктивного возраста доля разведенных, по сравнению с другими национальностями, одна из самых высоких.

Факторы сокращения

рождаемости у русских

Факторы сокращения рождаемости у русских в основном имеют общий характер не только со многими другими национальностями, живущими в России, но и с населением индустриальных стран вообще. Главным из них является изменение ценностных ориентаций, происходящее в таком направлении, что многодетность занимает среди этих ориентаций все меньшее и меньшее место. Излишне говорить, какие возможности образования, воспитания, пропаганды и рекламы образцов поведенческих стереотипов имеются в руках у государства для формирования ценностных установок населения. Какие нереализованные возможности имеются у церкви.

Следствием образовавшегося вакуума в этой сфере стало ослабление потребности в детях, а также преобладание семей, которым даже при наличии самых благоприятных условий достаточно одного, максимум двух детей.

Именно этот – ценностный - фактор является основным, обуславливающим очень низкий уровень рождаемости русского населения. На последующих по значимости факторных уровнях рождаемость во многом детерминируется, по сути дела, условиями жизни семей.

Действительно, происходящие последние 15-20 лет в России социокультурные и социально-экономические изменения в целом негативно сказались на динамике рождаемости. Они повлияли (и продолжают оказывать влияние) на изменение социальных норм, в том числе норм детности. Можно предположить, что происходит постепенный переход от двухдетности к однодетности как некой идеальной модели семьи. Одной из причин этого, видимо, является трансформация репродуктивных ориентаций, как в результате появления новых социальных слоев, так и под влиянием формирования по разным информационным каналам различных моделей поведения. Сказанное об изменениях в социальных нормах, вероятно, в полной мере относится и к ценностным ориентациям.

Изменения в ценностных ориентациях определяют перемены в системе потребностей и, следовательно, в мотивах репродуктивного поведения. Вероятно, возрастает роль тех мотивов, которые отсутствовали или не имели большого распространения в России 10–15 лет назад. Общее направление изменений в мотивациях репродуктивного поведения можно, видимо, определить как расширение спектра мотивов откладывания рождения детей (включая рождение первенца) и отказа от рождения второго и последующих детей, преобладание их над возможными мотивами рождения второго и последующих детей. Это связано, прежде всего, с возникновением потребностей, удовлетворению которых наличие нескольких детей препятствует. К их числу относятся карьерное продвижение, достижение и поддержание престижных жизненных стандартов и досуга.

Кроме того, безусловно, следует отметить ухудшение условий жизни значительной части семей. Точнее будет сказать, ухудшение восприятия этих условий с позиции возможностей реализации имеющейся потребности в детях и рождения желаемого числа детей. На такое восприятие, кроме дохода, жилищных условий и прочих объективных индикаторов уровня жизни, влияет возросший уровень притязаний, который в значительной степени формируется стереотипами общества потребления. Так очевидна роль СМИ и пропаганды тех или иных ценностей. Если несколько детей намного менее значимы, чем эти ценности, то можно предположить, что любые благоприятные изменения условий жизни будут восприниматься как недостаточные, как по-прежнему мешающие рождению и воспитанию нескольких детей.

В то же время рассмотренные выше детерминанты рождаемости имеют свою специфику у русских по сравнению с представителями ряда других национальностей, живущих в России. Это и обуславливает более низкий уровень рождаемости у русских. Прежде всего, у русских в большинстве случаев значительно сильнее, по сравнению со многими другими национальностями, разрушены семейные ценности, более ускоренными темпами происходит трансформация ценностных ориентаций в сторону уменьшения значимости семейной жизни и устойчивого брака с несколькими детьми.

 Ценности, связанные с семейной жизнью, у русских менее значимы, а мотивы рождения нескольких детей значительно более ослаблены по сравнению, например, с национальностями, живущими на Северном Кавказе. Там для человека семейные связи, его место в системе родства имеют существенно большее значение, чем у русских. Там религиозные традиции сохранены лучше.

Другим важным специфическим фактором является то, что пониженная степень идентификации русских со своей национальностью и низкий уровень национального самосознания (консолидация народа) мешают восприятию катастрофичности перспективы исчезновения русского народа с лица Земли, которая неизбежна при сохранении нынешних демографических тенденций.

Это затрудняет появление авторитетных национальных лидеров, которые могли бы сформировать национальную идею, связанную с необходимостью сохранения и возрождения русского народа, в том числе посредством решения демографических проблем.

Наконец, важным фактором, определяющим более низкий уровень рождаемости русских и нестабильность их браков, является существенно меньшее, по сравнению с некоторыми другими национальностями, влияние православной церкви на жизнь людей, их поведение, в том числе и в демографической сфере.