ТРИБУНА РУССКОЙ МЫСЛИ №26 ("Пост-антиглобализм, пост-технократизм, пост-постгуманизм")

Дополняя тему выпука

Как и чем закончится правление Путина*

Андрей Пионтковский

 

Андрей Пионтковский представляет один из самых бескомпромиссных и пугающих анализов будущего России. По его мнению, финал путинского режима — это не вопрос политики, а последняя, неотвратимая сцена исторической трагедии, исход которой уже предопределён. В этом разборе Пионтковский без иллюзий объясняет, почему все разговоры о преемниках и мирном транзите — это самообман, и почему система, построенная на страхе и крови, может рухнуть только через насилие и предательство. Он раскрывает внутреннюю механику заговора в бункере, где каждый спасает только себя, и доказывает, что диктатор стал заложником собственной ловушки, из которой нет выхода.

 

Когда речь заходит о финале путинского режима, большинство экспертов пытаются угадать дату или назвать имя преемника. Но Андрей Пионтковский предлагает посмотреть на ситуацию совершенно под другим углом, гораздо более страшным и реалистичным. По его мнению, мы наблюдаем неполитический процесс, который можно анализировать с помощью политологии, а последний акт давно написанной исторической трагедией, финал которой предопределён законами жанра, а не сиюминутными решениями в Кремле.

Пионтковский убеждён, что вопрос уже не в том, уйдёт ли Путин, а в том, какой именно сценарий падения будет реализован, ведь система достигла той точки, где её дальнейшее существование в нынешнем виде стало физически невозможным. Логика публициста приводит к выводу, что все разговоры о мягком транзите власти, о преемнике или о почётной пенсии являются не более чем иллюзией, попыткой убежать от понимания жестокой правды. Андрей Пионтковский настаивает, что диктатуры такого типа, построенные на персональной власти, страхе и большой крови, никогда не заканчиваются мирной передачей полномочий.

Их финал всегда связан с насилием, предательством и хаосом, потому что сама структура режима не предполагает иного выхода. Эксперт рисует картину, в которой кремлёвские стены уже давно превратились из крепости в тюрьму для её обитателей, где главный заключённый сам создатель этой системы.

Мы видим внешнюю оболочку монолитной власти, но внутри, как утверждает Пионтковский, уже полным ходом идёт процесс распада, где каждый представитель элиты втайне ищет пути для собственного спасения. Война в Украине стала тем катализатором, который ускорил этот процесс до предела, превратив теоретическую возможность краха в неизбежную реальность ближайшего будущего. Пионтковский подчёркивает, что путинский режим совершил классическую ошибку всех авторитарных систем. Он поставил собственное выживание в прямую зависимость от победы в войне, которую он не способен выиграть.

Именно это и запустило механизм самоуничтожения, который уже невозможно остановить. Существует всего два фундаментальных сценария завершения этого правления, и оба они, по словам Пионтковского, являются катастрофическими для самого диктатора. Первый сценарий, который можно условно назвать дворцовым переворотом, Предполагает, что ближайшее окружение, осознав, что дальнейшее следование за вождём ведёт их всех к неминуемой гибели, принимает решение о его физическом или политическом устранении.

Андрей Пионтковский считает этот вариант наиболее вероятным, потому что он полностью соответствует исторической логике развития подобных систем в России. Элиты, состоящие из силовиков и олигархов, абсолютно прагматичны и циничны. Их лояльность держится не на идеологии, а на доступе к ресурсам и гарантиях личной безопасности. Как только Путин перестаёт быть гарантом их безопасности и превращается в главную угрозу для их капиталов, жизней и будущего их семей, механизм предательства включается автоматически.

Публицист уверен, что этот процесс уже запущен. Война, санкции, международная изоляция и перспективы трибунала создали для так называемой элиты ситуацию экзистенциального выбора. Либо они идут на дно вместе с кораблём и его капитаном, либо они пытаются этого капитана сбросить за борт. Выбор, по мнению Пионтковского, для них очевиден, вопрос лишь в том, кто из них решится нанести первый удар.

Это не будет народным восстанием или демократической революцией. Ничего подобного эксперт не ожидает. Это будет тихий, быстрый и жестокий сговор внутри бункера, реализованный теми, кто ещё вчера клялся в вечной верности. Финалом этого сценария, как его описывает Пионтковский, станет короткое сообщение в новостях о скоропостижной кончине в результате сердечного приступа или внезапной болезни. После чего к власти придёт хунта из генералов и чиновников, который немедленно начнёт переговоры с Западом, сваливая всю вину за произошедшее на своего предшественника.

Второй сценарий, который Пионтковский считает менее вероятным, но всё же возможным, — это сценарий системного коллапса, при котором режим рушится не в результате заговора, а под тяжестью собственных нерешаемых проблем. Это происходит, когда военные поражения на фронте становятся настолько очевидными, что их больше невозможно скрывать пропагандой. Когда экономика окончательно входит в штопор, а региональные элиты начинают саботировать приказы из центра.

В этом случае, — говорит Пионтковский, происходит паралич власти. Вертикаль перестаёт работать, приказы не исполняются, силовики занимают выжидательную позицию, и в этот момент система просто осыпается, как карточный домик. Путин в таком сценарии теряет власть не потому, что его кто-то свергает, а потому, что его рычаги управления перестают функционировать. Он становится номинальным правителем в стране, охваченной хаосом.

Этот путь, — подчёркивает эксперт, гораздо более опасен, потому что он открывает дорогу к гражданской войне и неконтролируемому распаду страны. Однако итог для диктатора здесь столь же печален. Его либо настигает судьба Каддафи, растерзанного толпой, либо он заканчивает свои дни под судом, устроенным уже новыми властями, которые будут стремиться показать миру свою легитимность. Андрей Пионтковский делает важнейший акцент на том, что ни о какой сделке, ни о каком безопасном уходе речи быть не может.

Человек, развязавший самую большую войну в Европе с 1945 года и поставивший мир на грань ядерной катастрофы, стал токсичной фигурой абсолютно для всех, включая его собственное окружение. Он не может уехать в другую страну, потому что его будет преследовать международное правосудие. Он не может остаться в России, потому что любая новая власть, даже самая антизападная, будет вынуждена сдать его, чтобы получить снятие санкций и возможность вернуться в мировую экономику.

Он превратился в заложника собственной системы, в узника Кремля в самом буквальном смысле этого слова. Поэтому, когда Пионтковский говорит о финальном акте трагедии, он имеет в виду именно эту Шекспировскую неотвратимость судьбы. Персонаж загнал себя в угол, из которого нет хорошего выхода. Любое его действие или бездействие лишь приближает катастрофическую развязку. Продолжение войны ускоряет экономический коллапс и усиливает ненависть элит. Попытка заморозить конфликт будет воспринята как слабость и поражение, что также спровоцирует заговорщиков.

Любые репрессии внутри системы лишь увеличивают количество тех, кто захочет нанести удар первым, чтобы не стать следующей жертвой. Система вошла в состояние цукцванга, где любой ход ведёт к ухудшению позиции. Публицист обращает внимание на психологическое состояние обитателей Кремля. По его информации, там царит атмосфера глухого страха, паранойи и взаимного недоверия. Публичные демонстрации единства и поддержки являются не более чем ритуалом, за которым скрывается животный ужас перед будущим.

Каждый понимает, что система обречена, и каждый пытается просчитать момент, когда нужно будет сделать решающий шаг, чтобы не опоздать. Пионтковский сравнивает нынешнюю ситуацию с последними месяцами жизни Сталина, когда его ближайшие соратники уже мысленно делили власть, боясь при этом даже посмотреть друг на друга. История в России, — подчёркивает он, имеет свойство повторяться не в виде фарса, а в виде ещё более жестокой трагедии.

И то, что мы наблюдаем сегодня, это повторение сценария, который уже был написан и сыгран много раз на этой Земле. Финал правления Путина таким образом не будет политическим событием, это будет событие из криминальной хроники, замешанной на большой политике. Решающую роль сыграет не народ, не оппозиция и даже не западные лидеры. Решающий удар нанесёт кто-то из своих. Это может быть руководитель одной из спецслужб, который поймёт, что времени на спасение больше не осталось.

Это может быть группа олигархов, которые профинансируют заговор, чтобы сохранить свои активы. Это может быть даже армейский генерал, уставший от бессмысленных потерь на фронте. Конкретный исполнитель не так важен, как сам механизм. Механизм этот, по словам Пионтковского, уже запущен и работает на полных оборотах. Война в Украине стала тем детонатором, который взорвёт систему изнутри. И чем дольше она длится, тем ближе момент детонации. Поэтому все прогнозы, которые оперируют сроками в несколько лет, Пионтковский считает излишне оптимистичными для режима.

Развязка наступит гораздо раньше и будет внезапной, как это всегда бывает в России. В один из дней мир просто проснётся и узнает, что эпоха Путина закончилась. Но самое главное, что подчёркивает Андрей Пионтковский, это то, что сам по себе уход Путина не решит всех проблем. Он станет лишь началом нового, возможно, ещё более сложного и опасного периода. Конец диктатора не означает автоматического конца диктатуры.

Но это будет первый и необходимый шаг для того, чтобы у страны появился хотя бы призрачный шанс на другое будущее. Трагедия одного человека подходит к своему финалу, но трагедия всей страны, втянутая в эту авантюру, будет продолжаться ещё долго. И то, каким будет этот финал, определит не только судьбу России, но и будущее всей системы международной безопасности на десятилетия вперёд. Именно поэтому за этим последним актом сегодня с замиранием сердца следит весь мир.

Андрей Пионтковский абсолютно уверен, что ключевые игроки внутри российской власти уже ведут сепаратные консультации, пытаясь нащупать контакты на Западе и гарантировать себе место в постпутинской реальности. Этот процесс скрыт от глаз публики, но его косвенные признаки видны повсюду. В странных заявлениях отдельных чиновников, в необъяснимых отставках и назначениях, в ожесточённой борьбе между различными кремлёвскими башнями. Каждая из этих группировок понимает, что тот, кто первым сумеет избавиться от токсичного лидера и предложить миру более приемлемый вариант будущего, получит всё.

Это гонка на выживание, где ставка больше, чем жизнь. Публицист считает, что Запад, в свою очередь, прекрасно осознаёт происходящее и посылает недвусмысленные сигналы российской элите. Суть этих сигналов проста: пока у власти находится Путин, никакого ослабления давления не будет. Санкции будут только ужесточаться, а военная помощь Украине будет только расти. Но как только он исчезнет с политической сцены, появляется окно возможностей для диалога.

Таким образом, западные страны негласно стимулируют дворцовый переворот, давая понять потенциальным заговорщикам, что у них есть выход и есть будущее после Путина, но только без него. Это создаёт дополнительное давление на окружение диктатора, подталкивая их к решительным действиям. Пионтковский также анализирует роль так называемого глубинного народа. Он убеждён, что поддержка режима со стороны населения является абсолютно пассивной и основана не на реальных убеждениях, а на страхе и пропаганде.

Как только источник страха и пропаганды исчезнет, эта мнимая поддержка испарится за несколько дней. Никто не выйдет на улицу защищать режим, так же как никто не вышел защищать ГКЧП в августе 1991 года. Российское общество, по его словам, примет любую новую власть, которая сможет обеспечить хотя бы минимальный порядок и прекратить войну. Поэтому заговорщики могут не опасаться народных волнений в поддержку свергнутого тирана.

Это развязывает им руки и делает сценарий внутреннего переворота ещё более реалистичным. Огромное значение имеет и экономический фактор, который Пионтковский называет тихим убийцей режима. Война требует колоссальных ресурсов, которых у России становится всё меньше. Резервные фонды тают, доходы от продажи энергоресурсов падают, а инфляция и дефицит бюджета растут. В какой-то момент, который может наступить уже в ближайшие месяцы, у правительства просто закончатся деньги на выплату зарплат бюджетникам и силовикам, а также на финансирование военных действий.

Это станет точкой невозврата, после которой социальный взрыв и бунты в регионах станут неизбежными. Элиты понимают это лучше, чем кто-либо другой и осознают, что нужно действовать до того, как система пойдёт вразнос. Поэтому экономический коллапс выступает ещё одним мощным стимулом для ускорения развязки. Андрей Пионтковский также касается вопроса о том, что произойдёт сразу после падения режима. Он предсказывает короткий период хаоса и борьбы за власть между различными группировками, которые свергнут Путина.

Эта новая власть, кем бы она ни была представлена, будет вынуждена немедленно решать две главные задачи. Прекращение войны в Украине и восстановление отношений с Западом. Без этого стабилизировать ситуацию внутри страны будет невозможно. Поэтому первые шаги нового правительства будут направлены на вывод войск с украинских территорий и начало переговоров о мире. Это не будет актом доброй воли, это будет жизненной необходимостью для выживания самой новой власти.

И именно в этот момент, — подчёркивает Пионтковский, для Украины откроется уникальное окно возможностей, чтобы закрепить свою победу на своих условиях. Финал правления Путина таким образом будет не просто концом одного политического лидера. Это будет концом целой эпохи, эпохи реваншизма. Имперских амбиций и конфронтаций с цивилизованным миром. Это событие запустит цепную реакцию трансформаций во всей Евразии и изменит глобальный расклад сил.

Пионтковский не строит иллюзий относительно того, что после Путина в России немедленно наступит демократия. Скорее всего, это будет авторитарный режим иного типа, возможно, более прагматичный и менее агрессивный. Но даже такой вариант будет несравненно лучше для мира и для самой России, чем агония нынешней системы. Трагедия, по его словам, должна дойти до своего логического завершения, и катарсис, который последует за ней, будет болезненным, но необходимым для выздоровления.

Вся логика исторических процессов, весь анализ текущей ситуации и все инсайдерские данные, которыми располагает Андрей Пионтковский, указывают на одно: мы живём в последние месяцы, если не недели, существования путинского режима в его нынешнем виде. Финальный акт уже начался, актёры вышли на сцену. И хотя мы не знаем точной даты и времени, когда упадёт занавес, мы можем быть уверены в том, каким будет финал этой мрачной пьесы. Он будет жестоким, внезапным и необратимым.

И к этому нужно быть готовым всем. Здесь стоит углубиться в саму механику предательства, которую описывает аналитик, ведь она не так проста, как кажется на первый взгляд. Пионтковский предполагает, что заговор не будет делом рук какой-то одной сплочённой группы. Скорее всего, он станет результатом временного и очень шаткого союза нескольких враждующих кланов, которые объединятся лишь для одной цели — устранения общей угрозы. В этом союзе условные технократы, заинтересованные в восстановлении экономических связей с миром, ситуативно объединятся с силовиками, которые осознают катастрофу на фронте и не хотят становиться козлами отпущения за военное поражение.

Вполне вероятно, что к ним примкнут и несколько ключевых олигархов, чьи западные активы оказались под угрозой полной конфискации. Каждый из участников этого заговора будет преследовать собственные цели, и уже на следующий день после переворота они превратятся в злейших врагов, начав новую борьбу за власть. Но в критический момент их интересы совпадут в одной точке.

Пионтковский даже допускает, что финальным толчком к действию может стать не стратегическое решение, а паническая реакция на какой-то конкретный шаг Путина, например, на приказ о применении тактического ядерного оружия. Именно в этот момент окружение поймёт, что диктатор окончательно потерял связь с реальностью и готов утащить их всех за собой в могилу. Осознание того, что ядерный удар по Украине не принесёт победы, а лишь гарантирует ответный удар по ним самим и их бункерам, станет тем холодным душем, который заставит действовать даже самых лояльных.

Ядерный шантаж, по мнению Пионтковского, был последним козырём Кремля. Но этот козырь оказался бит, потому что он работает только тогда, когда в его реальное применение никто не верит. Как только угроза становится реальной, она превращается в смертельную опасность для самого шантажиста, потому что его собственное окружение не состоит из самоубийц. Кроме того, аналитик обращает внимание на ещё один важнейший аспект эрозию пропаганды.

Система тотальной лжи может существовать только в герметичном пространстве, но в XXI веке создать такой вакуум невозможно. Несмотря на все блокировки, правда, о реальных потерях на фронте, о военных преступлениях, о масштабах коррупции просачивается в общество. Пропаганда вынуждена становиться всё более истеричной и абсурдной, чтобы перекричать эту правду. И в какой-то момент она перестаёт работать. Люди продолжают смотреть телевизор по инерции, но вера исчезает. Этот разрыв между официальной картиной мира и реальностью за окном создаёт в обществе состояние глухого, подавленного раздражения. Оно не выливается в протесты, но оно полностью уничтожает легитимность власти в глазах населения. И когда в Кремле произойдёт переворот, общество воспримет его как избавление, что значительно облегчит задачу заговорщикам.

Что же касается сценария системного коллапса, то Пионтковский рисует ещё более мрачную картину его развития. Он начинается не в столице, а в регионах, когда из центра перестают поступать деньги, местные губернаторы и национальные элиты встают перед выбором: либо оставаться верными тонущему кораблю, либо спасать свои собственные территории, беря управление в свои руки. Начинается «парад суверенитетов», как это было в начале девяностых, но в гораздо более жёсткой форме. Регионы, богатые ресурсами, откажутся перечислять доходы в федеральный бюджет, а дотационные субъекты окажутся на грани гуманитарной катастрофы. На этом фоне начнут формироваться частные армии, подконтрольные местным элитам или корпорациям. Страна начнёт расползаться на враждующие феодальные княжества. В этом хаосе центральная власть в Москве станет практически номинальной. Путин может продолжать записывать обращения из своего бункера. Но его приказы уже никто не будет выполнять за пределами московской кольцевой автомобильной дороги. Этот сценарий, по словам Пионтковского, является настоящим кошмаром, но именно он может стать реальностью, если элиты в Москве не решатся на дворцовый переворот вовремя.

Исход для диктатора, в любом из этих вариантов, предрешён и трагичен. Он не сможет договориться, не сможет уйти, не сможет спрятаться. Его собственная система, которую он выстраивал более 20 лет, превратилась в идеальную ловушку. Чем крепче он держится за власть, тем сильнее сжимаются челюсти этого капкана.

Андрей Пионтковский заключает, что финальный акт этой исторической драмы будет коротким, но чрезвычайно насыщенным. Весь мир увидит, как колос на глиняных ногах рушится в одночасье, погребая под своими обломками не только своего Создателя, но и целую эпоху лжи,  насилия и имперского безумия. Этот момент станет не просто концом одного правления. Он станет болезненным, но необходимым хирургическим вмешательством, без которого невозможно было остановить распространение гангрены по всему континенту.

Важно понимать, что падение режима, как его описывает Пионтковский, будет сопровождаться процессом, который можно назвать шоковой терапией и правдой. Сразу после смены власти, какая бы сила её не захватила, начнётся неконтролируемый выброс информации, которую скрывали годами. Новые правители, чтобы легитимизировать себя и очернить предшественников, начнут вскрывать архивы и публиковать секретные документы. Общество узнаёт реальные цифры потерь в войне, истинные масштабы коррупции, детали военных преступлений и тайных договорённостей. Этот информационный обвал окажет на россиян эффект разорвавшейся бомбы, полностью разрушив ту картину мира, которую выстраивала пропаганда. Подобный шок может привести к глубочайшему национальному кризису идентичности, но он же станет и точкой отсчёта для возможного выздоровления.

Андрей Пионтковский особенно выделяет международный аспект этого процесса. По его мнению, ключевые мировые игроки, такие как Соединённые Штаты и Китай, уже давно не делают ставку на сохранение путинского режима. Их расчёты строятся на том, что будет после него. Вашингтон заинтересован в том, чтобы новая власть в России была предсказуемой и неагрессивной, готовой к диалогу о ядерном разоружении и прекращении войн. Пекин же будет стремиться использовать слабость России для усиления своего экономического и политического влияния в Сибири и Центральной Азии.

Эта невидимая борьба за постпутинскую Россию уже идёт, и её исход определит геополитический ландшафт на многие десятилетия. Новая власть в Кремле окажется в очень уязвимом положении между молотом внутренних проблем и наковальней внешних интересов. Ей придётся лавировать, идти на уступки и искать союзы, чтобы просто удержаться на плаву.

Пионтковский также развивает мысль о судьбе военного руководства. Генералы, которые сегодня ведут войну в Украине, станут одними из первых жертв нового режима. На них «повесят всех собак», обвинив в провале специальной военной операции в колоссальных потерях и в геноциде. Их показательные судебные процессы станут частью той самой депутинизации, способом показать и российскому обществу, и Западу, что страна решительно порывает с прошлым. Это будет жестокий, но логичный финал для тех, кто стал инструментом в руках диктатуры.

Аналитик уверен, что сама война прекратится практически мгновенно после смены власти. Не потому, что новые правители окажутся миротворцами, а по чисто прагматическим причинам. У них не будет ни денег, ни ресурсов, ни политической воли для её продолжения. Фронт, лишённый централизованного управления и снабжения, может просто рассыпаться в течение нескольких дней. Солдаты, не понимая, кто теперь отдаёт приказы, начнут массово дезертировать или сдаваться в плен. Это будет не мирный договор, а хаотичное завершение боевых действий, после которого уже начнутся долгие и мучительные переговоры о границах, репарациях и ответственности.

Таким образом, прогноз Андрея Пионтковского рисует картину не просто смены лидера, а тектонического сдвига, полного обрушения всей государственной конструкции. Это будет болезненный, кровавый и хаотичный процесс, но, по его глубокому убеждению, он является исторически неизбежным. Режим, построенный на лжи и насилии, не может существовать вечно. Он пожирает сам себя изнутри, и война в Украине лишь стала тем последним пиршеством, после которого наступит неминуемая смерть. Финальная сцена этой трагедии приближается, и её развязка потрясёт весь мир.

В оглавление ТРМ №26