ТРИБУНА РУССКОЙ МЫСЛИ №26 ("Пост-антиглобализм, пост-технократизм, пост-постгуманизм")

Геополитика и экономика

ФСБ – это и есть Россия.

Всё государство работает на госбезопасность*

 

Юрий Фельштинский

доктор исторических наук,

автор книг:

• «Вожди в законе»;
• «ФСБ взрывает Россию»;
• «Корпорация: Россия и КГБ во времена президента Путина»;
• «Красный террор в годы гражданской войны»;
• «От Красного террора к мафиозному государству: спецслужбы России в борьбе за мировое господство»;
• «Многоходовка века. Дональд Трамп и Дмитрий Рыболовлев на поводке у Кремля».

 

Ведущий: Как Россия оказалась в плену Комитета Государственной Безопасности, а теперь и у Федеральной службы безопасности или всё началось ещё с дореволюционных времён, с формулы «слова и дело государева»?

Ю. Фельштинский: Дореволюционные времена – дело прошлого, а вот ВЧК, которую создал Дзержинский 20 декабря 1917 года, это, конечно, уже дело настоящего. И надо сказать, что пройдя через все эти годы, через распад Советского Союза, Госбезопасность оказалась единственной структурой, пережившей всё это время. Сегодня, если не считать армию, которая всегда, во все исторические времена была в любом государстве, Госбезопасность – единственный уцелевший институт, то есть самый старый институт в сегодняшней России.

Это трудно себе представить, в это трудно поверить, но начиная с марта 1918 года, Дзержинский поставил перед Госбезопасностью, тогда она называлась ЧК, задачу захвата власти в государстве. И с 1918 года было совершено несколько попыток, некоторые достаточно кровавых, чтобы перехватить у компартии власть. То есть сложилась ситуация, когда компартия, с одной стороны нуждалась в Госбезопасности, и все эти люди, собственно, были членами компартии, а с другой стороны, крайне её боялась. И поэтому Госбезопасность постоянно реформировали, а переназывали каждый раз, и мы помним все эти названия: ЧК, ОГПУ, ГПУ, НКВД, МБ, КГБ, ФК, ФСК, ФСБ. И каждый раз, когда её переименовывали, на самом деле менялась структура, менялась система подчинения. А и всё это было связано исключительно с тем, что государство очень опасалось Госбезопасности, одновременно нуждаясь ней, потому что без неё, без этого вооружённого отряда партии существовать советское государство не могло.

Битва была настолько кровавой, что в 1930-е годы при Сталине было расстреляно несколько десятков тысяч высших руководителей Госбезопасности. И каждый раз, когда структура меняла менялась, обычно расстреливался весь генералитет. Так что с точки зрения нынешнего ФСБ, а в советские времена КГБ, главным врагом Госбезопасности была партия. И это объясняет нам всё то, что произошло, в том числе и в 1991 году, когда компартия с такой лёгкостью потеряла власть именно потому, что против неё играла КГБ и Владимир Крючков, то есть те люди, которые устраивали ГКЧП. Затем уже КГБ как бы либеральной, как тогда казалось, половины Госбезопасности, а который в которую вошли те люди, которые не поддерживали ГКЧП по сценарию, по заранее согласованному сценарию, и которые уже стояли.

Ведущий:  Вы имеете в виду Вадима Бакатина или кого-то ещё?

Ю. Фельштинский: Нет, я имею в виду вот тот исторический момент, который мы все помним, когда на танке вместе с Ельциным стояли с одной Коржаков, а с другой – Золотов. То есть, это был заранее согласованный сценарий. В одном варианте этого сценария власть получала ГКЧП во главе с председателем КГБ СССР Владимиром Крючковым. А в случае поражения, власть получал Ельцин, который уже был на самом деле, уже захвачен людьми вокруг него из Госбезопасности. Коржаковым, который был начальником охраны Ельцина, но тоже по линии Госбезопасности, и Золотов, который потом стал начальником охраны Путина.

И с другой стороны, в тот же день, а в те же, может быть, минуты, выступавший с аналогичной речью в Ленинграде Собчак, обращавшийся с балкона к народу, а за его спиной тоже уже стоял человек (из КГБ). Этот человек был Владимир Путин.

В первые минуты, как тогда всем казалось, победившей демократической революции в России, все фигуры на шахматной доске уже были расставлены так, что у этой российской демократии шансов выжить и уцелеть, конечно, не было. У Госбезопасности заняло, максимально, будем считать, 10 лет, потому что можно считать, что Первая Чеченская война была начата исключительно для того, чтобы Россия перестала быть демократической, а это декабрь 1994 года. Допустим, если мы протянем даже эту ниточку до 31 декабря 1999 года, когда Ельцин ушёл в отставку, то весь демократический период России – это 10 лет истории. В то время как до 1991 года, да и после 1991 года Россия была либо монархией до 1917, либо диктатурой до 1991 года. Либо сейчас уже такая смесь монархии и диктатуры, то есть авторитарное государство с признаками очевидной диктатуры, при этом с отсутствующей смертной казни с открытыми границами. То есть это совсем как бы другая система, но это система, когда власть в государстве принадлежит Госбезопасности. И впервые в мировой истории, буквально без преувеличений, Госбезопасность управляет не просто государством, а сверхдержавой с ядерным оружием. И все ресурсы этого государства подчинены Госбезопасности, чего не было при советской власти.

Да, КГБ была сильной структурой, как бы очень крупной структурой, но, тем не менее, она была под политическим контролем компартии. Это был не самый хороший политический контроль, но, тем не менее, был некий политический контроль, и  они получали бюджет. Это был огромный бюджет, но, тем не менее, это был бюджет, который получался от государства. А теперь вместо бюджета в распоряжении ФСБ все ресурсы Российской Федерации, людские ресурсы, экономические ресурсы, финансовые ресурсы. То есть, всё государство работает на Госбезопасность. Это принципиально другая система управления, подчинения и контроля. А поэтому в России нет политических партий, потому что высшим звеном управления России является Госбезопасность.

Президентом является человек из Госбезопасности. Кстати, два другие кандидата, которые как бы в 1991 году рассматривались Ельциным, тоже были из Госбезопасности. И Примаков, бывший директор СВР, это бывшее Первое управление КГБ СССР. И Степашин, который был директором ФСК, в тот короткий период, когда ФСБ назывался ФСК. То есть вроде бы Ельцин имел право выбора и мог выбрать любого преемника, но почему-то эти любые преемники все были из Госбезопасности.

Это к тому, что уже в 1991 году было понятно, что власть перехватывает ФСБ и уже Ельцин сделать ничего не мог.

Ведущий: Истории организации предшественниц КГБ посвящена книга Олега Гордиевского и Кристофера Эндрю «КГБ. Разведывательные операции от Ленина до Горбачёва». Вы знакомы с этой работой? Если да, можете дать краткую рецензию?

Ю. Фельштинский: Я знаком с Гордиевским и с Колугиным. Но с книжкой я не знаком. Несколько лет назад Нарышкину задали вопрос (была очередная годовщина ЧК Госбезопасности). Его спросили, чем советская Госбезопасность и в какой момент, она стала отличаться от всех остальных спецслужб. На что Нарышкин ответил – в тот момент, когда был создан Иностранный Отдел ГПУ[1]. То есть, собственно, тот отдел, который взял на себя всю деятельность за границей.

И Советская Госбезопасность стала не просто Госбезопасностью, занимающейся внутренними проблемами, то есть подавлением, как бы мы сказали, инакомыслия, борьбой с внутренними врагами, но стал заниматься серьёзной внешней а деятельностью, внешней разведкой, устранениями врагов за границей. Это, конечно, то, что серьёзно уже тогда отделяло советскую разведку от всех остальных разведок мира, которые занимались сбором развединформации, но не брали на себя задачи по активному устранению врагов. А врагами, в понимании Госбезопасности, являются все, кроме тех, кто либо работает в Госбезопасности, либо завербован Госбезопасностью. Все остальные являются либо уже врагами, либо объектами, то есть людьми, которых предстоит завербовать и, либо уже тогда считать их агентами, либо считать их врагами. Поэтому фронт борьбы у Госбезопасности был очень широкий. И подчёркиваю, для Госбезопасности врагами являются все, а своими являются только собственные сотрудники и агентура.

Ведущий: Министр США заявил о раскрытии сети, готовившей диверсий Европе и убийства оппозиционеров по заданию российских спецслужб. По данным ведомства, участники этой сети искали исполнителя для физического устранения, по крайней мере, двух российских оппозиционеров, одного в США, другого в Литве, а также для совершения диверсии против военных и гражданских объектов. Что вы можете добавить к этой информации и вообще, насколько активны российские диверсанты в Соединённых Штатах и в странах Европы?

Ю. Фельштинский:  В принципе, мы после 2022 года, и чем дальше, тем больше, вступаем на путь войны. То есть уже сейчас, с точки зрения российского руководства, идёт война. Она ещё не объявлена как Третья мировая, и границы этой войны вроде бы ещё не вышли за пределы России, Украины и Белоруссии, но в принципе к этому идёт. Ситуация сейчас уже как бы военная. И, с точки зрения ФСБ, единственная причина, по которой Россия не может захватить Украину – это помощь, которую оказывает Украине остальные государства. Поэтому, постоянно ставится вопрос о том, какое давление, может быть, даже и военное, можно оказать на эти государства, чтобы они прекратили помогать Украине. Подчёркиваю, Путин искренне считает, что это единственная причина, по которой он не может захватить Украину. И у ФСБ и у ГРУ, и что не следует забывать, это как бы уже военное подразделение, руки более развязанные, чем в мирный период. А в мирный период по умолчанию считалось, а что есть некое то ли писанное, то ли неписанное правило, по которому Госбезопасность Российской Федерации не убивает никого в Америке, а американцы не убивают никого в России.

Вроде бы это правило существовало, и мне о нём рассказывали бывшие, даже действующие сотрудники российских спецслужб или бывшие сотрудники советских спецслужб. Но начиная, по крайней мере, со смерти Лесина, мы столкнулись с некоторыми смертями, которые не очевидно, что они были естественны. Пара перебежчиков, которые умерли странной смертью в Америке. Можно задавать вопросы о том, устранены они были или нет. Ну, а убийств в Европе достаточно много, как мы знаем, начиная с убийства Яндарбиева. Правда, он не в Европе был убит, но тем не менее. Мы хорошо уже знаем, историю Летвиненко 20 лет назад, и подозрительной смерти, скажем так Березовского, а до этого – Бадри Патаркацишвили, а Глушкова? Про эти смерти мы не знаем, были ли они естественными или же это были подготовленные Госбезопасностью операции?

И в этом, надо сказать, состоит идеал, к которому стремится ФСБ, чтобы про устранённого противника не было понятно, убит он или не убит. Как правило, мы более-менее понимаем, был ли человек убит или нет, потому что всё-таки сегодня уже есть и возможности лабораторные, да, и многочисленные камеры раскиданы по всему миру. А поэтому в случае Литвиненко мы знаем, что это было убийство. И в смысле Скрипаля, мы знаем, что это была попытка убийства, которое до сих пор мы не знаем, как закончилось, потому что Скрипаля вроде бы не убили, но при этом мы его не видели. А такие наглые,  открытые убийства, типа убийство в Берлине среди белого дня из пистолета бывшего полевого командира чеченского, они случаются редко, но тоже, как мы теперь уже знаем, случаются. А убийство военного вертолётного лётчика, перебежавшего какой-то момент в Украину вместе с вертолётом и затем убитого в Испании. То есть в каких-то случаях это открытое, очевидное убийство, и нам не нужно гадать, было ли это убийство или какая-то там естественная смерть. Но в каких-то случаях мы ответа до сих пор не знаем.

Но суть в том, что сейчас Российская Федерация может действовать достаточно безнаказанно, потому что инструментов давления на неё остаётся всё меньше и меньше, поскольку по существу идёт война.

Вот сейчас немцы, в ответ на залетевшие в Липецк дрон, прибегли к дипломатическому давлению –  закрыли в Берлине Русский дом, сократили количество российских дипломатов в Германии. Дипломатическое давление ещё как бы остаётся, но этот инструмент в общем-то себя исчерпывает. И,  поскольку, я думаю, всё чаще и чаще мы будем сталкиваться с проблемами, вызванными именно дронами, я думаю, что это то, с чем Европе придётся столкнуться в ближайшее время.

А с Америкой ситуация сейчас а несколько иная, потому, что в Белом доме сидит очевидный союзник Путина – Трамп. Путин, конечно, не склонен его особо злить, поэтому информация, опубликованная американским Министерством юстиции, о том, что готовилось убийство на территории Соединённых Штатов, она достаточно удивительная. То есть удивительно не то, что готовилось убийство, а удивительно то, что об этом разрешено было сообщить, потому что это идёт в разрез со всей деятельностью Трампа. Можно ли считать, что это заявление было не санкционировано Трампом? Можно, но достаточно сложно, потому что люди, которые руководят силовыми ведомствами в Соединённых Штатах, это практически все люди из ближайшего окружения Трампа. Поэтому до сих пор мне, например, не ясно, почему это заявление было сделано. Но поскольку кроме Америки упоминалась ещё и Литва, я подозреваю, что вот здесь и есть ответ на вопрос, потому что эту информацию всё равно планировали обнародовать литовские спецслужбы. Ну и тогда уже американцы взяли на себя инициативу, чтобы получилось, что эта информация исходит от американцев, а не от литовцев. Хотя я подозреваю, что упоминание здесь Литвы было совсем не случайным. И, скорее всего, инициатором этого заявления была литовская сторона.

Ведущий: Американский Конгресс окончательно принял закон об «адских санкциях» против России за войну в Украине. Закон закрепляет уже введённые президентскими указами санкции США в отношении российской экономики, что теоретически убирает возможность снять ограничения росчерком Пера Трампа. Сам Трамп тоже подписал санкции, но нужно учесть, что документ делегирует президенту США право приостанавливать любые санкции по своему усмотрению, а также наделяет его правом объявлять торговую войну странам, которые покупают в России нефть и газ или помогают ей обходить санкции. Как вы оцениваете эффективность этого документа?

Ю. Фельштинский:  Я думаю, что в отношении России санкций объявлено не будет. И это, безусловно, не противоречит всей политике Трампа, которую мы наблюдаем с первого дня его въезда в Белый дом. А тем более, что у Трампа сейчас есть уже очень хорошая отговорка – из-за начавшихся военных действий в Иране цены на нефть выросли баснословно. А это в том числе отразилось и на стоимости бензина и дизельного топлива в Соединённых Штатах. Они дошли до рекордного уровня. А на фоне ноябрьских, так называемых, промежуточных выборов в Конгресс для Трампа это очень невыгодная информация и ситуация, потому что республиканцы могут из-за этого потерять контроль, потерять большинство в Палате Представителей, в Нижней Палате Конгресса и в Сенате. А поэтому мы видим, что Трамп, не останавливая военных действий в Иране, пытается обвинить в высоких ценах на нефть, а скорее на бензин и на дизельное топливо, Зеленского и Украину, и оказывает на них давление, с целью приостановки ударов по российским НПЗ.

Ещё раз хочу подчеркнуть, что высокие цены на нефть вызваны не украинскими ударами по НПЗ, а военными действиями Соединённых Штатов против Ирана. Я абсолютно убеждён, что эта операция была согласована предварительно с Путиным, потому что было понятно, что война с Ираном приведёт к росту цен на нефть. И это то, что произошло, и это то, что приносит России сейчас неожиданно огромные деньги, необходимые для ведения войны против Украины.

Поэтому я думаю, что никаких санкций против России Трамп не допустит. А скорее всего под этим предлогом наоборот сейчас будет вводить какие-нибудь новые дополнительные санкции, и оказывать давление на Украину, на Европу, на Канаду, на всех остальных, но не Россию. Это как бы такая для Трампа политика и абсолютно типичное поведение. Я не думаю, что американский Конгресс, принявший резолюцию, внешне позволяющую Соединённым Штатам и Трампу вводить дополнительное санкционное давление на Россию, что реально эта резолюция будет задействована.

Ведущий:  В Российской оппозиционной среде, как вне страны, так и внутри неё, существует серьёзные разногласия по вопросу о том, нужно ли оказывать помощь Украине в её противостоянии вооружённой агрессии со стороны Российской Федерации. Одна точка зрения заключается в том, что российское население никогда не поддержит тех, кто выступил против своей армии. Вторая, что без завершения войны на условиях Украины в России невозможно никакое изменение внешней и внутренней политики даже после ухода Путина от власти. Что вы думаете по этому поводу?

Ю. Фельштинский:  Я думаю, что до тех пор, пока Путин сидит в кресле президента, война в Украине не закончится. Я думаю, что Путин последний человек, который, как бы захочет остановить эту войну, и заинтересован в её остановке, потому что военная ситуация, как бы это странно не выглядело, для Путина наименее рискованная. С заключением мира Путин, безусловно, теряет и власть, и кто знает, может быть, и жизнь – Россия страна жёсткая.

Сейчас у нас идёт как бы перманентная война. То есть на суше война носит позиционный характер, и ни Россия, ни Украина не могут радикально изменить ситуацию на суше. Россия теряет достаточно много людей, но в этом серьёзные преимущество России по отношению к Украине. России всё равно, сколько людей она теряет. И потери не являются фактором в этой войне для России. Вообще поразительно, что, при всей многочисленной риторике, связанной с войной в Украине, тема потерь, российских потерь в России вообще не обсуждается. То есть создаётся впечатление, что Россия ведёт войну, но вообще не теряет людей. Это как бы не тема. Этой темы нет. В Думе, на совещаниях правительства этой темы нет. В прессе, этой темы нет.

Ведущий:  Может быть, вы знаете, что в России сейчас введена уголовная ответственность за фотографирование участков на кладбищах, где похоронены участники так называемой специальной военной операции Российской армии на территории Украины. Сроки людям светят за то, что они сфотографируют могилу с российским триколором или там, не дай бог, со знаменем ЧВК Вагнер.

Ю. Фельштинский:  Понятно, что этой темы в России нет, потому что российское руководство следит за тем, чтобы этой темы в России не было и чтобы она не обсуждалась в публичном пространстве. Это нам всем ясно, но для государства, ведущего войну, это достаточно нетипичная ситуация, потому что для любого другого государства, ведущего войну с кем с кем угодно, тема своих потерь, как бы самая главная, это самое важное и, безусловно, подлежащее обсуждению. Израиль нетипичный в этом смысле пример, но там поимённо называют абсолютно всех погибших, а часто и раненых. Поэтому для России это оказывается серьёзным преимуществом, потому что большая страна России может вести войну,  пока что с Украиной, но в будущем, наверное, не только с Украиной, вообще не поднимая при этом темы человеческих потерь среди своих граждан. А кроме этого, конечно, ещё одно преимущество России – это воздушная война. На данный момент, когда у Украины есть дроны, которые являются эффективным оружием, но маломощным, а у России есть баллистические и прочие ракеты, при том, что Трамп блокирует поставки в Украину противоздушной обороны, Украина оказывается незащищенной воздуха. И мы видим, что Российская Федерация этим преимуществом пользуется, и чем дальше, тем больше, потому что свои внешнеполитические задачи Путин должен решить до 20 января 2029 года. Он обязан закладываться на то, что в день ухода Трампа с из Белого дома, ситуация может кардинально измениться. Если к власти придёт демократический президент, то, безусловно, Америка вернётся к традиционной своей внешней политике, и будет снова ориентироваться на европейских союзников, будет снова помогать Украине и восстановит НАТО, потому что на данный момент НАТО, безусловно, нет. То есть, предположить, что американские войска будут задействованы в случае, российского вторжения в Европу, я думаю, европейцы уже не в праве. То есть всем понятно, что Америка, если и является чьим-то союзником в этой войне, то исключительно Путина и России. И вот эта ситуация может измениться 20 января 2029 года. Поэтому у Путина есть два с небольшим года для разрушения Украины. Именно для разрушения, а не для захвата. Захватить Украину он не может, но разрушать её с воздуха он может.

И поэтому я ожидаю, что вот в эти два с лишним года воздушные как бы операции против Украины будут идти по нарастающей, если Украина не перехватит в этом вопросе инициативу. А перехватить инициативу, как мне кажется, можно только одним способом. И тут мы возвращаемся к нанесению ударов по Москве.

Российская Федерация страна одного города. Это очень важно понимать. Москва, несмотря на то, что война уже ведётся давно, много лет, этой войной не затронута до сих пор. Более того, Москва на этой войне жирует и зарабатывает. Количество миллиардеров в России за эти годы выросло. Когда мы говорим с москвичами, то они абсолютно искренне объясняют, что, в общем-то, последствий войны они не чувствуют. И они действительно последствий войны не чувствуют. Вот до тех пор, пока это не изменится, Российская Федерация не будет заинтересована в окончании этой войны. Для того, чтобы Москва была заинтересована в окончании этой войны, по Москве нужно наносить воздушные удары. Если Украина сможет решить эту проблему, я уверен, что в таком случае война закончится быстро и Путин будет отстранён от власти, что называется своими, потому что понятно, что режим, созданный Путиным, изменить достаточно сложно. Он опирается на серьёзные штыки, на серьёзную структуру.

ФСБ – это очень серьёзная структура. За эти годы из одной головы гидры появилось несколько. Есть там ФСО, которая усилилась, появилась Росгвардия, но это всё головы одной гидры, под названием  Госбезопасность и ФСБ.

А армия в России традиционно не была никогда задействована в политике, поэтому я далёк от мысли, что у армии как института могут появиться какие-то политические амбиции, поэтому мы имеем дело с хунтой. Но в основе, в фундаменте этой хунты – Госбезопасность. Хунта – это люди в погонах, пришедшие к власти незаконным, недемократическим путём, и находящиеся у этой власти неопределённый срок. Вот это ровно то, что происходит в России. Только в отличие от традиционной, такой как латино-американской хунты или испанской, португальской хунты эти люди в погонах  Госбезопасность, а не армия. Вот единственная разница. И, конечно, с этими людьми можно теоретически бороться только с оружием в руках, но оружия в руках у российских граждан как бы нет. Есть, но только у тех, которые работают в этих же самых спецслужбах и у армии, которая, как я уже сказал, традиционно в политике не участвует. А поэтому единственные люди, которые борются с этой хунтой – это украинцы, украинская армия. Но поскольку речь не идёт о том, что украинские войска дойдут до Москвы и изменят режим в России, да, то, наверное, речь реально может идти только о том, что нужно создать всё-таки для Москвы, которая управляет всем этим государством,  условия, при которых остановка войны станет необходимостью. А для этого нужно наносить воздушные удары. Я думаю, что это тот путь, на который встанет сейчас Украина, потому что нет другого выхода. И я думаю, и надеюсь, что Европа, которая пока что не даёт Украине свои баллистические ракеты, опасаясь, что это приведёт к ударам по Москве, но может быть приведёт и к эскалации этой войны, изменит свою точку зрения, потому что в противном случае, эта война до 20 января 2029 года точно остановлена не будет. А за два с лишним года можно серьёзно разрушить и Украину, и Европу. И если Путин встанет на путь эскалации в этой войне, а скорее всего он на него встанет, потому что, подчёркиваю, он знает, что с уходом Трампа из Белого дома ситуация может для него измениться и как бы внешнеполитические задачи российского государства придётся менять.

В оглавление ТРМ №26