Чума левого террора:

борьба с возрождением политического терроризма

Рубио, Миллер, Бессент

19 июля, 2026

Secretary of State Marco Rubio with Secretary of the Treasury Scott Bessent, White House Deputy of Staff and Homeland Security Advisor Stephen Miller, and Deputy Secretary of State Christopher Landau at the Opening of the Ministerial on the Resurgence of Political Terrorism

Источник: https://www.youtube.com/watch?v=fRKv1Jf6glQ

Transcript:
Госсекретарь США Марко Рубио: Спасибо большое. Спасибо всем. Спасибо всем, кто присоединился к нам сегодня. Я очень почтён тем, что эта уважаемая группа людей приехала со всего мира, чтобы принять участие в этом важном разговоре. Мы благодарны вам. Я также хочу поблагодарить членов команды президента, членов кабинета, которые здесь сегодня, нашего директора ФБР Каша Пателя. Спасибо. Нашу министра образования Линду Макмен, которая также присоединилась к нам.

Вы скоро услышите от Стивена Миллера, заместителя главы аппарата президента и одного из его главных советников по вопросам внутренней безопасности, а также, конечно, нашего министра финансов Скотта Бессента. Но снова спасибо всем вам, всем, кто здесь сегодня.

Я хочу поблагодарить всю команду Госдепартамента за организацию этого мероприятия. Это действительно беспрецедентное событие в беспрецедентный момент нашей истории. Позвольте мне начать с того, что самая главная обязанность государства, первая ответственность любого правительства любого типа - это защита своего народа, защита своей страны.

Это священное обязательство, которое должно стоять выше всех политических и идеологических разногласий. Именно поэтому у нас есть армии. Именно поэтому существуют разведывательные службы. Именно поэтому существуют антитеррористические бюро и полицейские силы. Обеспечение безопасности наших людей – это причина, по которой каждая страна, представленная здесь, имеет все эти структуры.

Мы все хорошо знакомы с тем, что принято называть традиционными террористическими угрозами. В течение 25 лет термин контртерроризм, по крайней мере на Западе, означал в первую очередь борьбу с радикальным исламистским экстремизмом. И на то есть очень веская причина. 11 сентября 2001 года 19 человек убили 3.000 человек в моей стране.

Затем тот же враг ударил по Европе, убив почти 200 пассажиров в поездах в Мадриде в 2004 году и ещё 52 человека в автобусах и метро Лондона в следующем году. Вся архитектура западного контртерроризма была перестроена вокруг этого единственного травматического события. Это имело смысл в то время. Наша задача заключалась в том, чтобы защищать наших людей.

И глобальный джихад был главной угрозой их безопасности. Мы собрали глобальную коалицию, работая со многими друзьями, представленными сегодня в этом зале. Мы уничтожили халифат ИГИЛ, убили Аль-Багдади, Аз-Зири и Бен Ладена. Мы создали разведывательные и правоохранительные системы, способные предугадывать и предотвращать атаки ещё до того, как о них узнают общественность.

Каждая страна, представленная здесь сегодня, в какой-то момент сорвала террористическую угрозу, исходящую из этого источника. Нападение и заговоры джихадистов в Соединённых Штатах сократились на 2/3 по сравнению с пиком ИГИЛ. Число людей, убитых джихадистским терроризмом в Европе, упало примерно на 97% с 2015 по 2024 год.

Иными словами, наша стратегия контртерроризма в значительной степени сработала. Угроза, конечно, не исчезла. Она будет продолжать существовать, особенно пока мы терпим иммиграционные системы, которые напрямую импортируют эти угрозы в наши страны. Но эта угроза сильно ослаблена. Мир сегодня выглядит совсем иначе благодаря этому. Однако слишком долго наша доктрина контртерроризма имела слепое пятно в отношении экстремистского насилия со стороны политических левых. Даже сегодня сама идея о том, что терроризм крайне левых может быть серьёзной угрозой, воспринимается как правый бред или, что ещё хуже, как опасный фашистский заговор. Так это воспринимается многими в прессе, в академических кругах, в университетах и в наших устаревших институтах.

Вы без сомнения увидите, как эта догма поднимет голову в освещении этой самой конференции. Несмотря на ясную и неоспоримую реальность, несмотря на объективные цифры и статистику, несмотря на то, что в этом зале сегодня присутствуют представители всего политического спектра, мы услышим, что это организованное насилие и террор будут отвергнуты как партийная выдумка.

Целая индустрия выросла в наших странах вокруг изучения экстремизма. У нас есть мысли, стипендии, журналы и консалтинговые фирмы с негласным пониманием, что только один вид политического насилия представляет реальную угрозу системе. Бомба, заложенная неонацистской группой – это коварный и убийственный акт зла.

Да, это так. Но бомба, заложенная марксистским революционером, это всего лишь трагический избыток идеализма. Возможно, средства были выбраны неверно или были чрезмерными, но цели были добродетельными и справедливыми. Таково подразумеваемые отношения. В течение многих лет это экстраординарное идеологическое предубеждение было встроено в то, как мы говорим о политическом насилии и экстремизме.

Его повторяли снова и снова, пока оно не стало восприниматься как нейтральная и объективная основа, настолько укоренившаяся в общепринятой точке зрения, что стало считаться аполитичным фактом. Именно поэтому в моей стране многие люди, занимающие высокие должности, неоднократно отвергали акты насилия и даже терроризма как легитимные формы политического выражения, пока они служили левому делу.

Именно поэтому во время так называемых бунтов Джорджа Флойда летом 2020 года, когда преступники и экстремисты жгли и грабили великие города Америки и чуть не поставили страну на колени, городские власти по всей стране просто отказывались преследовать людей, совершавших эти акты насилия и террора. Именно поэтому появилась теперь уже печально известная картинка. Вы всё её помните, когда ведущий новостей очень известного агентства стоял в районе, охваченном пламенем. А внизу на бегущей строке было написано, что протесты в основном мирные. Это было нечто худшее, чем двойные стандарты. Лево-экстремистское насилие не просто оправдывали, оно считалось священным, отдельным защищённым классом.

Эта эпоха должна закончиться. Коалиция в этом зале сегодня включает политических лидеров, экспертов и сотрудников правоохранительных органов более чем из шестидесяти стран мира. Вы приехали из самого широкого спектра правительств, партий и политических убеждений. Некоторые из ваших правительств и наши правительства публично расходятся во взглядах.

Иногда мы резко расходимся по вопросам торговли, энергии и миграции. Вы приехали сюда не потому, что согласились со всеми аспектами американского взгляда на мир. Вы приехали сюда вы здесь? Потому что 2 недели назад семидесятидвухлетнюю женщину в Греции сожгли более чем на 80% поверхности тела у неё дома. И она умерла, казнённая зажигательной бомбой, только потому, что её дочь осмелилась баллотироваться на должность. Вы здесь сегодня потому, что этой зимой на 5 дней в Берлине отключился свет. самое длительное отключение электричества в городе со времён Второй мировой войны, вызванное атакой, которая оставила десятки тысяч домохозяйств без электричества в мороз и привела к смерти восьмидесятитрёхлетней женщины. Вы здесь потому, что через месяц после берлинского блэкаута двадцатитрёхлетний француз умер от травм головного мозга, забитый до смерти на улицах Леона группой крайне левых боевиков. Вы здесь потому, что ваших политических лидеров атакуют, закалывают и расстреливают на ваших улицах, потому что ваши предприятия бомбят, ваши железные дороги саботируют, ваших полицейских избивают и сжигают.

Вы здесь потому, что эта реальность. Она становится всё хуже. Её больше нельзя отрицать и игнорировать, потому что пришло время навсегда уничтожить это зло. Простой факт заключается в том, что ничто из того, что я только что описал, не является новым. Политический терроризм крайне левых – это не современная новинка. Это не выдумка консервативных политиков. На протяжении большей части современной эпохи он, по сути, был доминирующей формой политического насилия. Все наши друзья здесь из стран западного полушария помнят десятилетие похищений, взрывов, убийств и казней. Жестокий террор Тупамарас, Монтонерас, Фарк Элни. Вы помните бесчеловечную жестокость перуанской сияющей тропы, маоистских фанатиков, которые устраивали резню в крестьянских деревнях Перу, рубя топорами и мачете беременных женщин и новорождённых младенцев.

Вы помните десятки тысяч марксистских партизан, которых обучали убивать в террористических лагерях Кастро? Все вы, кто здесь из Европы тоже помните, вы помните пулемётные расстрелы итальянских красных бригад, которые 55 дней держали в плену пятикратного премьер-министра, подвергли его так называемому народному суду и казнили в 1978 году.

Вы помните почти тридцатилетнюю кампанию фракции Красной армии в Германии? Взрывы, похищения и убийства, десятки убитых и сотни раненых. Вы помните греческую организацию 17 ноября – марксистских экстремистов, которые более четверти века терроризировали Афины, в том числе застрелив главу резидентуры ЦРУ? У моей страны, прямо у его дома, на глазах, у жены, когда они возвращались с рождественской вечеринки.

А здесь, в Америке, мы тоже помним, мы помним то же самое царство смертельного террора, оправдываемое теми же лозунгами и мотивируемое теми же злыми идеями. Мы помним Weather Undergound, которые взорвали Пентагон, Госдепартамент и Капитолий. Мы помним армию освобождения чёрных, которая устраивала вооружённые ограбления и расстреливала полицейских в упор.

Мы помним симбиотическую армию освобождения, которая застрелила директора школы пулями с ционидом. За один только восемнадцатимесячный период между 1971 и 1972 годом, ФБР насчитала около 2.500 взрывов на американской земле, почти по пять в день. Подавляющая часть этого насилия исходила от левоэкстремистов с 1970 по 1980 год, а 93% террористических атак на Западе совершали крайне левые.

Эти цифры шокировали бы большинство американцев сегодня, потому что нас учили верить, что такого рода политическое насилие просто не существует или сильно преувеличивается. Но оно существует, и мы на самом деле недооцениваем его масштаб. Наши страны носят шрамы, которые это доказывают. И сегодня мы сталкиваемся с новой волной этого старого зла. А здесь, в Соединённых Штатах, доля левоэкстремистских террористических атак и заговоров выросла до уровня, которого не было десятилетиями.

В Германии насилие крайне левых только за последний год выросло более чем на 40%. В Греции более 80% радикального насилия сейчас совершают крайне левые и анархистские акторы. Это не абстрактная статистика.

Американцы увидели, что означают эти цифры. Полномасштабное нападение на наших иммиграционных офицеров, снайперские атаки, взрывчатка, вооружённые засады. Трансгендерный стрелок открыл огонь по ученикам католической начальной школы во время молитвы. Его оружие было помечено лозунгами вроде: "Где теперь твой Бог?" Исполнительный директор здравоохранения был хладнокровно убит на улице.

Множественные покушения на действующего президента и убийство величайшего консервативного активиста поколения, человека, который также был мужем и отцом двоих маленьких детей, застрелённого во время выступления перед студентами. Это особенное и уникальное зло. Оно всегда было движимо прежде всего ненавистью, ненавистью к самой цивилизации.

Это бунт худших против лучших, бунт слабых и трусливых против сильных и добрых. Это совершают те, кто не может строить, не может создавать, не может достигать великих вещей и мстят миру за свою собственную неполноценность, пытаясь уничтожить тех, кто может. Вот что такое радикальный левый. Он может носить разные лозунги и идеологии в разных местах и в разное время. Они могут называть себя антикапиталистами, антиимпериалистами, коммунистами, анархистами или марксистами. Но фундаментальный характер всегда один и тот же. Это ядовитая обида, прикрытая языком равенства, справедливости и освобождения. Непреодолимая потребность разрушить то, что построили великие люди, сломать то, что красиво и правильно, от имени людей, наполненных только уродством и не имеющих ничего другого, что они могли бы предложить миру. Через насилие и террор они снова пытаются навязать своё уродство всем нам.

Старая догма была неверна. Ничто из этого не вызвано идеализмом. Это не утопия. На самом деле это полная противоположность. Сегодня мы сталкиваемся с новой волной этого старого зла. Эти сети не признают наших границ. Они вообще не верят в национальное государство. Они координируются, общаются, путешествуют, проходят обучение и действуют вместе, используя общую инфраструктуру, общих врагов и общую миссию. Боевики «Антифа» и их товарищи переезжают из Европы в Америку, чтобы участвовать в атаках друг друга, перекачивать пропаганду, учебные материалы и целевую информацию через общие зашифрованные каналы, используя подземные сети убежищ и финансирования. Они работают вместе с враждебными иностранными государствами, разделяющими их миссию, такими как иранские прокси-сети, которые всё теснее связаны с левоэкстремистскими группами по всему миру. Кубинский режим со своей обширной разведывательной и идеологической сетью помог создать крайне левых в нашей стране и в нашем полушарии.

И он до сих пор неразрывно связан с крайне левыми группами и движениями по всему Западу и за его пределами. Сегодняшние крайне левые террористы могут собирать деньги в одной стране, размещать свои коммуникации во второй, проходить обучение в третьей, вербовать боевиков в четвёртой и вместе наносить удар по цели в пятой.

Поэтому у нас нет выбора, кроме как противостоять этой угрозе вместе. Мы либо будем сотрудничать через границы, либо террористы продолжат использовать разрывы между ними.

Под руководством президента Трампа Соединённые Штаты впервые выстраивают инфраструктуру, партнёрство и всеобъемлющую стратегию, чтобы разгромить чуму крайне левого терроризма. Президент подписал National Security Presidential Меморандум номер 7, который устанавливает всеобъемлющую стратегию по выявлению, пресечению и полному разрушению сетей «Антифа» и их союзников. В ноябре прошлого года Госдепартамент обозначил четыре насильственные крайне левые экстремистские группы как иностранные террористические организации. И скоро будут новые обозначения. В декабре мы объявили программу Rewards for Justice с вознаграждением до 10 млн. долларов за сведения, которые позволят прервать финансирование этих групп. В мае мы провели первый семинар по контртеррористическому правоохранительному сотрудничеству, объединив американских правоохранителей с их коллегами из стран партнёров. Следующий семинар будет проводиться совместно с нашими партнёрами в Германии.

Коалиция, которую мы вместе строим, уже приносит плоды. И мы сегодня здесь, чтобы развивать эту работу, мы можем и мы должны выявить и картографировать эту угрозу и перестроить нашу антитеррористическую архитектуру, чтобы победить её. Точно так же, как мы делали это вместе раньше, теперь мы должны сделать это снова вместе. Через обмен разведданными информацией, через скоординированную стратегию правоохранительных органов, через финансовое удушение и разрушение мы разберём эти сети по кирпичику. Пришло время народам цивилизованного мира защищать себя, стать единым фронтом против этой надвигающейся тьмы и бороться за то, что принадлежит нам.

Легко разрушать великие вещи, гораздо сложнее их создавать. Враги цивилизации способны только на первое. Они способны только разрушать великие вещи. Всё, что они знают, это же это разрушение. Но мы вместе создавали великие вещи. Мы делали это снова и снова. Мы знаем, что должны делать, и теперь мы должны это сделать. Спасибо, что пришли сегодня.

Советник по внутренней безопасности Стивен Миллер: Доброе утро, уважаемые лидеры и гости. Приятно видеть столько знакомых лиц. Спасибо, конечно, Госсекретарю Рубио за организацию этой конференции и за лидерство в этой инициативе. Здесь, в Соединённых Штатах, мы предприняли необходимые и существенные действия, официально признав левоэкстремистское насилие формой политического терроризма, которая представляет прямую угрозу нашей национальной безопасности и выживанию республиканской формы правления.

Президент Трамп издал директиву National Security Presidential Memмоorandum 7, NSPM 7, которая впервые в истории Америки обязывает все наши правоохранительные и разведывательные органы работать вместе, чтобы выявлять, лишать финансирования, блокировать банковские счета, арестовывать и преследовать этих политических террористов, действующих в нашей стране.

Очень важно понимать, что левоэкстремистский политический терроризм в конечном итоге ставит своей целью свержения нашей системы и формы правления. Мы видели, как это происходило много раз в разных местах на протяжении истории, и госсекретарь Рубио привёл вам множество примеров. Лево-экстремистский терроризм всегда заканчивается кровопролитием, нищетой и страданиями. Он может двигаться только в одном направлении. Нет такого момента, когда левоэкстремистский террорист удовлетворяется своими достижениями и прекращает продвижение. Если оставить его без контроля, он неизбежно приводит к ГУЛАГам. Он всегда приводит к массовому заключению политических противников, лишению их прав и свобод, к огромной боли, унижению и страданиям ради установления полного и тотального контроля, контроля через психологический, физический и реальный террор. И мы должны понимать, что именно таков масштаб и суть угрозы, с которой мы сталкиваемся.

Как отметил госсекретарь Рубио – это международная сеть. «Антифа», например, действует в десятках стран по всему миру. Они используют общие сети финансирования, организации и обмена информацией. Поэтому все наши разведывательные службы и правоохранительные органы должны сотрудничать, координироваться и работать вместе, чтобы выкорчевать эти организации.

Одна из отличительных черт левоэкстремистского насилия и терроризма – это полностью предвзятое и неискреннее апеллирование к гражданским свободам с целью защитить своё собственное насилие. Это тактика, которую левые всегда используют, чтобы избежать уголовного наказания. Мы должны быть достаточно мудрыми и сильными, чтобы понимать, эти апелляции не должны оставаться без ответа. Когда левый, который не верит в свободу, не верит в гражданские права и не верит ни в какое упорядоченное понятие справедливости, протестует, что мы нарушаем его права. Знайте, что он лжёт, пытаясь убедить людей, которые не следят внимательно за политической ситуацией, будто против него совершена какая-то несправедливость. Мы должны оставаться на курсе и быть полностью непреклонными в стремлении к справедливости против этих врагов цивилизации. Если левым позволить использовать реальную или потенциальную угрозу насилия для дестабилизации наших институтов, то эти институты не смогут и не будут работать. Наши политические системы не работают, наши судебные системы не работают, наши правовые системы не работают, наши суды присяжных не работают. В то же время мы должны понимать, что существует реальная угроза со стороны тех, кто сам не является террористом, но поддерживает левоэкстремистское насилие и создаёт условия, при которых это насилие может продолжаться без каких-либо серьёзных препятствий.

Мы видели в некоторых городах Америки, таких как Вашингтон и Нью-Йорк, явление, которое называется Jury polyfication, когда человек явно виновен в преступлении, но присяжный из-за идеологической симпатии к преступнику отказывается признать его виновным. Мы неоднократно видели в США, как людей из левоэкстремистских организаций, совершивших нападение на офицеров ICE или федеральных правоохранителей, приводили в суд, где представляли неопровержимые доказательства, но присяжные отказывались выносить обвинительный приговор исключительно по политическим причинам. Когда дело доходит до этого, это демонстрирует, насколько глубоко раковая опухоль уже поразила общество. Мы должны использовать все законные и легитимные инструменты, которыми располагаем, чтобы показать, что справедливость будет осуществлена, и доказать, что такие тактики и методы в конечном итоге провалятся.

Если левый увидит и поймёт, что его насилие и преступная деятельность помогают и в конечном итоге приводят к достижению желаемой политической цели, он будет бесконечно воодушевлён. Здесь, в Соединённых Штатах, мы наблюдаем растущий и глубоко тревожный рост покушений на публичных деятелей. В первую очередь, конечно, множественные покушения на президента Трампа. Успешное покушение на Чарли Кирка и многие другие. Это смертельная раковая опухоль для цивилизации. И самая большая опасность заключается в том, что наши институты стали слишком мягкими и трусливыми, чтобы защитить себя от смертельной угрозы. Если ваша цивилизация – это ваш дом, вы должны защищать её с такой же страстью и силой, как будто вражеский захватчик находится внутри вашего собственного дома, где живёт ваша семья.

Именно такой уровень преданности и срочности требуется. И самая большая угроза состоит в том, что хотя нас гораздо больше, да, гораздо больше людей, которые верят в порядок, цивилизацию, свободу и верховенство закона, если мы будем мягче тех, кто хочет нас уничтожить, то меньшее, но более радикальное меньшинство победит. Легко отмахнуться от того, что я говорю, и сказать: "Конечно, всё не может быть так плохо, не может быть так страшно".

Но я снова указываю на примеры в нашей собственной стране, где, например, наше иммиграционное и таможенное управление ICE, которое имеет законные полномочия на обычное исполнение иммиграционного законодательства, подверглось росту насильственных нападений более чем на 8.000%. Это не единичные случаи, это повторяющееся системное организованное финансируемое восстание, вооружённое сопротивление федеральному правительству.

Мы должны использовать каждый законный инструмент, чтобы доказать, что справедливость восторжествует. Если левый увидит, что насилие помогает достичь политической цели, он будет бесконечно смелеть. Это смертельная раковая опухоль цивилизации. Самая большая опасность, что наши институты стали слишком мягкими и трусливыми, чтобы защитить себя от смертельной угрозы.

Если ваша цивилизация ваш дом, вы должны защищать её с той же страстью и силой, как будто враг проник в ваш дом, где живёт ваша семья. Именно такой уровень dedication и urgency требуется. И самая большая угроза в том, что хотя нас гораздо больше, людей, верящих в порядок, цивилизацию, свободу и верховенство закона, если мы будем мягче тех, кто хочет нас уничтожить, то меньшее, но более радикальное меньшинство победит.

Спасибо всем и благослови вас Бог.

Министр финансов США Скотт Бессент: Доброе утро. Прежде чем я продолжу, я немного отойду от текста. Это всегда рисковано, но я хочу напомнить всем в этом зале и представителям СМИ, что в феврале 2024 года на меня было совершено покушение левым активистам всего через 2 часа после моей присяги на должность. Поэтому тем из вас, кто хочет заявить, что эта выдумка и такого не существует, приходите на вынесение приговора в августе.

Спасибо, госсекретарь Рубио, за созыв этой министерской встречи и за приглашение. Мы собрались здесь вместе, потому что возрождение политического терроризма транснационального по замыслу и крайне левого по доктрине больше не является заботой одной отдельной страны. Это требует ответа, который использует уникальные и объединённые сильные стороны каждого правительства, представленного здесь сегодня.

Наша работа начинается там, где начинается любая террористическая кампания с её финансовой жизненной силы.

По указанию президента Трампа, Министерство финансов задействует весь вес наших полномочий для защиты целостности американской и глобальной финансовой системы. Более 20 лет назад, после 11 сентября, казначейство стало первым Министерством финансов в мире, которое создало специальный офис для disruption сетей финансирования террористических организаций.

Управление по борьбе с терроризмом и финансовой разведкой TFI было создано в осознании того факта, что американская финансовая система играет решающую роль в обеспечении национальной безопасности. Мандат TFI – выявлять, нарушать и выводить из строя незаконные иностранные финансовые потоки, угрожающие нашей родине, стал одной из определяющих обязанностей казначейства.

Сегодня мы расширяем эту постоянную миссию, чтобы ответить на эволюционирующую угрозу. Возрождение организованного политического терроризма долгое время оставалось слепым пятном. Международному сообществу было трудно даже идентифицировать эту опасность, не говоря уже о её победе. Но по мере того, как угроза терроризма меняется, инструменты, которые защищают от неё, также должны адаптироваться.

Мы когда-то понимали терроризм преимущественно как внешнюю угрозу. Это больше не тот мир, в котором мы живём. Всё чаще мы сталкиваемся с изощрёнными организованными сетями, которые пересекают границы, чтобы провоцировать насилие внутри них. Тем временем старые идеологические границы уступают место новым оперативным альянсом.

Единый фронт между международным марксизмом и радикальными исламскими движениями не обязательно должен разделять одну и ту же конечную цель, чтобы иметь одного и того же немедленного врага, свободные и самоуправляемые общества. Это сближение должно беспокоить каждое правительство, представленное в этом зале. Эти террористы понимают вечную истину.

Общество редко подрываются извне, пока они сначала не ослаблены изнутри. Поэтому, разрывая социальную ткань, которая позволяет нашим обществом функционировать, лево-экстремистский терроризм является видимым проявлением гораздо более широких и коварных усилий по подрыву философий, на которых построена западная цивилизация, и которые поддерживают всё, что нам дорого.

Некоторые из этих действий открыты: взрывы, убийства и организованное насилие на наших улицах. Другие более тихие компании по подавлению свободы слова, запугиванию политической оппозиции и саботажу наших национальных институтов. Конечно, в какой бы форме они не проявлялись, ни одно из этих нападений не может существовать само по себе.

Насилию нужны деньги, каналы, по которым могут перемещаться средства и институты, за которыми можно спрятаться. Всё чаще легитимные некоммерческие и благотворительные структуры используются как механизм для сокрытия движения незаконных средств в поддержку политического терроризма. Для казначейства применение наших полномочий для борьбы с этими сетями представляет собой естественную эволюцию нашей миссии, через управление по контролю за иностранными активами ОHC, сеть по борьбе с финансовыми преступлениями ФИНЕН и подразделение IRS по расследованию уголовных дел ИРСCE. Мы на протяжении десятилетий развивали самые изощрённые в мире инструменты финансового контртерроризма. Теперь мы мобилизуем некоторые из тех же инструментов, которые применяли против террористов за рубежом, чтобы противостоять этой Emerging Thread здесь дома.

Как и любая форма незаконного финансирования, эти сети полагаются на глобальную финансовую систему. Наша задача – лишить террористические группы доступа к этим каналам. Мы думаем о некоммерческих организациях и благотворительных фондах как о хороших альтруистических структурах. И большинство из них такими и являются. Но именно те качества, которые делают эти институты достойными общественного доверия, могут также делать их привлекательными для тех, кто стремится их эксплуатировать.

По указанию президента Трампа, казначейство расширяет свои усилия по выявлению организаций, которые злоупотребляют благотворительными и некоммерческими структурами как каналами для незаконного финансирования. Мы изучаем, где налоговый статус используется в корыстных целях, где благотворительные организации становятся финансовыми проводниками для иностранного влияния и как те, кому было доверено управление этими организациями, вместо этого способствовали насилию.

Там, куда ведут доказательства, мы не будем колебаться, мы будем привлекать к ответственности эти организации, там их руководителей и директоров. И точно так же, как финансовое учреждение должно знать своих клиентов, оно должно знать своих грантополучателей. Эта работа уже идёт полным ходом. Осенью Соединённые Штаты обозначили четыре крайние левые экстремистские группы «Антифа», за рубежом как иностранные террористические организации, лишив их доступа к американской финансовой системе и ресурсов, необходимых для проведения атак. Тем временем только в этой

администрации ОФАК ввёл санкции против семнадцати подставных благотворительных и некоммерческих организаций за финансирование террористической деятельности Хамас. Пока казначейство продолжает картографировать и нарушать потоки финансирования, которые позволяют этим структурам работать, ни одна террористическая организация не должна обманывать себя верой в то, что её финансирование находится вне нашей досягаемости.

Ни один пособник не должен полагать, что анонимность даёт ему безнаказанность, и ни одна юрисдикция не должна рассчитывать на то, что она может способствовать или укрывать такую деятельность без последствий. Чтобы было ясно, в борьбе с внутренним терроризмом, мы должны уважать конституционные права, свободу словами ассоциаций и собрание всех американцев.

Поэтому важно подчеркнуть, что казначейство будет действовать на основе подозрений в незаконной деятельности этих террористических организаций, а не из-за их убеждений или идеологий. Для казначейства эта работа имеет критически важное значение, но мы не можем делать её в одиночку. Угроза транснациональна. Наш ответ должен быть не менее транснациональным.

Наше сотрудничество должно быть таким же дисциплинированным, как сети, которые мы стремимся разобрать. Глобальная финансовая система – одно из величайших достижений современного мира, и мы никогда не должны позволять ей стать убежищем для тех, кто стремится её подорвать. Поэтому от имени Министерства финансов США давайте не будет никакой неопределённости относительно работы, которая стоит перед нами, и решимости, с которой мы её выполним.

Мы будем выявлять незаконное финансирование, каким бы искусным ни было его сокрытие. Мы разберём сети, которые питают политический терроризм, какими бы респектабельными ни были их фасады. А мы будем преследовать тех, кто способствует политическому насилию, независимо от того, насколько далеки их юрисдикции. И мы будем углублять сотрудничество с каждой страной, представленной в этом зале, так долго, сколько потребуется эта работа. А это наше обязательство, и мы просим вас взять на себя такое же.

Госсекретарь Рубио, спасибо ещё раз за то, что созвали нас сегодня утром. Давайте работать вместе, чтобы превратить дух этой встречи в обязательство, которое продлится намного дольше неё. И давайте лишим наших противников единственной вещи, на которую они больше всего рассчитывают, что те, кто собрался в этом зале, устанут от сотрудничества раньше, чем они.

И спасибо всем за то, что пришли сегодня. Министерство финансов США с нетерпением ждёт совместной работы с вами.