Инновационная конференция министров G20.

Илон Маск, Дэвид Сакс, Боб Мамград.

"Бум искусственного интеллекта уже наступил"[1].

3 сентября 2026 г.

Ведущий: Итак, первым выступает Илон Маск, как генеральный директор Тесла и SpaceX. И он показал, что преодолевать трудности в физике, инженерии проще, чем бороться с бюрократией. И я думаю, что его стремление делать и то и другое продолжает вдохновлять людей по всему миру. Так что спасибо Илон, что присоединился к нам.

Мы только что завершили водную часть, в которой рассказали, что при этом президенте мы считаем экономический рост одним из важнейших факторов для всех нас и что технологии играют в этом важную роль. Итак, вы уже давно находитесь на передовой, и я думаю, что один из ключевых вопросов, который мы хотели обсудить с вами, заключается в следующем.

Как вы считаете, что отличает страны, в которых новаторы могут успешно воплощать прорывные идеи в готовые технологии от стран, в которых прогресс фактически останавливается? Потому что, на мой взгляд, можно извлечь много уроков из того, что должны и чего не должны делать люди и правительства.

Илон Маск: Да, об этом много говорили. И, честно говоря, кое-что из этого довольно очевидно. Нужно создать среду, в которой регулирование будет относительно свободным. То есть по умолчанию новые вещи должны быть законными, а не не законными. Например, в ЕС уровень регулирования чрезвычайно высок, и по умолчанию многие вещи считаются незаконными, что тормозит развитие новых технологий, замедляет его. В конечном счёте, это не останавливает развитие, но значительно его замедляет.

Для этого, конечно, нужны венчурные инвесторы и благоприятная для новых компаний среда. Новые компании можно сравнить с маленькими саженцами в лесу. Большинство стран, как правило, слишком много внимания уделяют поддержке крупных деревьев в лесу и недостаточно маленьким саженцам. Но крупным деревьям не нужна их поддержка.

Она нужна маленьким саженцам, стартапам. Поэтому система в целом должна быть ориентирована на поддержку маленьких деревьев, а не больших. Но так бывает редко, потому что крупные компании обычно имеют доступ к руководству стран, а маленькие стартапы нет. Поэтому нужно активно способствовать росту молодых компаний и предпринимать в этом направлении активные шаги.

И, как я уже сказал, нужно сделать так, чтобы по умолчанию всё было легальным, а не нелегальным.

Ведущий: Один из вопросов, с которым сталкиваются многие страны, это вопрос внедрения. Я думаю, все понимают, что внедрение новых технологий может быть очень полезным для экономического роста, роста независимо от формы и размера страны.

Как вы относитесь к внедрению? Что должна делать страна? Какие шаги предпринимать, чтобы стимулировать внедрение? Связано ли это с теми же регуляторными структурами или как вы относитесь к внедрению как ключевому фактору роста?

Илон Маск:  Да, я думаю, нужно быть открытым к новым технологиям, пробовать их. В противном случае, если вы застряли в прошлом, новые технологии, естественно, нуждаются в поддержке.

И я думаю, что это нужно принять. Мы увидим и уже видим значительный рост производительности благодаря искусственному интеллекту, а также очень существенный рост производительности благодаря работотехнике. Пример. Беспилотные автомобили Tesla станут огромным подспорьем для пользователей, а может уже стали.

И я думаю, что человекоподобная работотехника произведёт просто невероятный переворот. Я хочу дать вам представление о масштабах. Я думаю, что ИИ увеличит мировую экономику на 20-30%. Это моя приблизительная оценка. То есть на 20-30 триллионов долларов в год. А и к концу следующего года сможет делать всё, что связано с цифровыми технологиями, всё, что не требует ручного управления атомами.

Как вы, наверное, знаете, ИИ уже сейчас невероятно хорош в программировании. И он приближается к тому уровню, когда он будет не просто хорош в программировании, а будет на уровне Stockfish. Stockfish – это шахматная программа, которая с лёгкостью обыгрывает лучших шахматистов мира. На самом деле, сейчас вы можете запустить Stockfish на своём телефоне и обыграть Магнуса Карлсона в шахматы.

Так что по моим прогнозам, в какой-то момент, в следующем году программное обеспечение станет настолько хорошим, что ИИ будет на уровне Stockfish. То есть человек не сможет конкурировать с ИИ в написании программного обеспечения и просто разгромит всех людей в области программирования. И я думаю, что он будет очень хорош, возможно, на уровне Stockfish, но определённо очень хорош во всех областях инженерии и цифровых технологий буквально через 12-18 месяцев.

И ещё кое-что позвольте добавить. Итак, рост мировой экономики на 20-30%. То есть мы говорим о значительном процветании только за счёт сфер ИИ. Но если говорить о работотехнике, о гуманоидах, то есть о роботах с ИИ общего назначения, то, я думаю, мы увидим многократный рост мировой экономики. То есть экономику можно увеличить в 10 и более раз. Это ошеломляющие цифры.

Ведущий: Да, я как раз собирался это сказать. Одно из статистических данных, которые мы предоставили группе, заключалась в том, что за 4 года с момента запуска ChatGPT более миллиарда человек по всему миру уже используют ИИ. По стране и по всему миру наблюдается очень быстрый рост его популярности.

Думаю, вопрос к вам заключается в том, что многие люди считают, что следующая глава будет посвящена именно прикладному или физическому ИИ. В каком направлении, по вашему мнению, будет развиваться работотехника? Как быстро она будет внедряться. Кажется, я помню, как при первой администрации Трампа мы говорили об автоматизированных заводах, а сейчас, спустя год или даже 10 лет. Как быстро, по вашему мнению, происходят эти изменения в сфере физического ИИ?

Илон Маск:  Да, всё, что связано с физическим миром, всегда внедряется дольше, чем всё, что связано с цифровым. Когда вы решаете какую-то задачу в цифровом формате, вы создаёте программное обеспечение, которое можно легко скопировать на другие компьютеры.

Когда речь идёт о физическом мире, нужно выстроить целую огромную цепочку поставок, переместить множество атомов. А цепочки поставок на данный момент в значительной степени глобальны, поэтому на это уходит больше времени. Тем не менее, если говорить о гуманоидной работотехнике, я думаю, что это правильная концепция. Подумайте о том, что полезность гуманоидного робота общего назначения, будет примерно такой же, как у цифрового программного обеспечения с искусственным интеллектом. Насколько хорошо программное обеспечение с искусственным интеллектом? Насколько хорош ЧИП с искусственным интеллектом в роботе? Насколько хороша электромеханическая ловкость? Особенно это касается рук.

Сейчас все эти три вещи улучшаются в геометрической прогрессии, а полезность робота заключается в том, что эти три вещи умножаются друг на друга. Затем, когда вы создадите роботов, роботы начнут производить роботов, так что вы получите рекурсивный эффект. Сначала процесс идёт очень медленно, но затем он растёт со взрывной скоростью. Примерно через 10 лет в мире будет более миллиарда человекоподобных роботов. И производительность каждого робота, вероятно, будет в пять раз выше, чем у человека. И, кстати, я думаю, что это консервативная оценка. Это то, что у меня есть. Мы бы не стали ставить серьёзные деньги на то, что через 10 лет будет по меньшей мере миллиард роботов и что эти роботы будут по меньшей мере в пять раз мощнее человек. А это означает, что миллиард человекаподобных роботов будут продуктивнее, чем все люди вместе взятые.

Ведущий: Вау. Давай немного переключим внимание на вопрос, который стоит перед нами сегодня. Центры обработки данных были большой политической проблемой в течение последних 6-8 месяцев здесь, в Соединённых Штатах. И я думаю, что все понимают, чтобы запустить и обеспечить революцию в области искусственного интеллекта, которая вот-вот произойдёт, Нам нужны электричество и вычислительные мощности центров обработки данных для обучения и обработки данных ИИ. Как вы относитесь к этому? И пока лидеры правительств думают о том, как подготовить свои экономики и создать необходимую энергетическую и информационную инфраструктуру, как им следует оценивать потребности в вычислительных мощностях электроэнергии в ближайшие несколько лет?

Илон Маск:  На самом деле, сейчас наблюдается энергетический кризис. Если вы следите за темой ИИ на платформе X, думаю, вы хорошо представляете, в каком направлении всё движется. На данный момент все сходятся во мнение, что в следующем году возникнет значительный дефицит электроэнергии, то есть не в отдалённом будущем. По оценкам аналитиков, которые внимательно следят за развитием ИИ, в 2027 году дефицит электроэнергии для чипов ИИ составит не менее 15 ГВт. Это, пожалуй, очевидный факт, которого можно было ожидать, ведь темпы производства чипов для ИИ растут невероятно быстро. Они увеличиваются примерно на 40-50% в год, но мощность, доступная за пределами Китая, растёт примерно на 10-20% в год. Очевидно, что более стремительный рост в конечном счёте перевесит более медленный.

И на самом деле я бы даже сказал, что на данный момент возникают проблемы с энергоснабжением, даже до следующего года. Поэтому Google, Anthropic и многие другие компании арендуют вычислительные мощности у SpaceX, потому что мы пока что справляемся с ИИ лучше всех. Но для этого нам пришлось построить собственные электростанции.

Это единственный способ, которым мы смогли этого добиться. Итак, сейчас в Китае огромное количество электроэнергии, но из-за запрета на экспорт графических процессоров невозможно создавать центры обработки данных с новейшими чипами в Китае. Так что на самом деле вопрос в том, насколько быстро растёт энергопотребление за пределами Китая.

И на данный момент этот показатель значительно отстаёт от темпов производства чипов для ИИ. Я думаю, что это открывает возможности для стран по всему миру, которые могут сэкономить, если построят много электростанций, и будут предлагать их услуги компаниям, занимающимся ИИ. А в обмен, конечно, эти центры обработки данных для ИИ будут облагаться налогом и должны будут платить разумную плату и так далее. Но это действительно открывает возможности для многих стран.

Ведущий: Совершенно верно. Что же, большое спасибо, что уделили нам время. Было очень приятно, что вы смогли к нам присоединиться, и я вам очень признателен. Большое вам спасибо. А сейчас мы послушаем Дэвида Сакса, бывшего главного специалиста по искусственному интеллекту в Белом доме, и моего сопредседателя в президентском совете по науке и технологиям. Он успешный инвестор. И, я думаю, Дэвид прекрасно понимает, насколько важна ясность и определённость в сфере регулирования для развития новых отраслей, основанных на новейших технологиях.

Я думаю, что основной вопрос, который мы хотим вам задать, это, как технологии могут способствовать росту. Какие политические условия должны быть созданы, чтобы новаторы могли внедрять инновации, инвестировать, экспериментировать и выводить на рынок новые технологии? Что вы об этом думаете? Как все присутствующие здесь министры должны об этом думать? Какие условия регулирования должны быть созданы в наших странах?

Дэвид Сакс: Когда я думаю о развитии искусственного интеллекта, в первую очередь, в США, я хочу сказать, что бум искусственного интеллекта уже наступил, и я считаю, что это очень позитивный момент, который мы должны развивать, а не сдерживать. Вот пара цифр. В этом году в США было инвестировано около 800 млрд долларов в капитальные затраты, связанные с созданием инфраструктуры для ИИ и вычислительных мощностей.

Ожидается, что в следующем году эта сумма составит 1,4 триллиона долларов. И каждый раз, когда я вижу эти цифры, они оказываются ещё больше. Мы действительно никогда не видели такого масштабного строительства инфраструктуры. Чтобы увидеть что-то подобное, нужно вернуться в 1800 годы, когда строились железные дороги. На самом деле это даже масштабнее, чем прокладка автоволоконных кабелей для интернета.

Это новая промышленная революция. И я думаю, что если мы правильно воспользуемся этой возможностью, то у США появится шанс провести реиндустриализацию, модернизировать энергосистему, вернуть производство в передовые отрасли, что было приоритетом президента Трампа. Но, очевидно, я думаю, что от этого выиграют и все остальные. Все остальные страны мира тоже могут извлечь выгоду, если воспользуются этой возможностью.

Ведущий: Да, я думаю, что один из принципов, изложенных в нашей Каролинской декларации – это создание благоприятной политической среды для поддержки инноваций. Я думаю, что в большой двадцатке есть довольно много стран, которые по-своему подходят к регулированию и, в конечном счёте, могут помочь своим гражданам.

Когда вы думаете о том, как нам, министрам, отвечающим за развитие технологий, следует подходить к формированию нормативно-правовой базы. Есть ли какие-то общие принципы, о которых нам следует помнить, и над чем правительству следует работать больше или меньше? Профессор, какой у вас общий совет или мнение по поводу регулирования технологий в целом?

Дэвид Сакс: Ну, я думаю, что когда мы говорим о регулировании, нам в первую очередь нужно понять, что в этой сфере уже есть регулирование. То есть, вы часто слышите требования о том, что мы должны регулировать ИИ. Но ведь уже существует множество законов, применимых к ИИ, если говорить о таких проблемах, как мошенничество, дискриминация, нарушение конфиденциальности, выпуск бракованной продукции, нарушение авторских прав, распространение изображений без согласия изображённых на них людей и многих других видах ущерба. Они уже являются незаконными в соответствии с действующими законами в США.

И я уверен, что в других странах есть аналогичные законы. То есть мы уже можем сказать, что к ИИ применимо множество законов. И если мы собираемся опираться на них, нам следует опираться на уже существующие законы и регулирующие органы. Пример: можно было бы вести более строгие требования к прозрачности, раскрытию информации, аудиту и тому подобному.

У нас также есть антимонопольное законодательство для предотвращения антиконкурентного поведения со стороны монополии или дуаполии. Я думаю, что пока ещё рано говорить о том, что на этом рынке сложилась такая ситуация, но мы знаем, что технологические рынки иногда имеют тенденцию к монополизации или образованию дуаполий. И если это произойдёт, у нас снова будут инструменты для предотвращения антиконкурентного поведения. Так что, я думаю, уже существует множество законов, применимых к ИИ.

Единственный подход, против которого, как мне кажется, мы бы решительно выступили и который, по нашему мнению, стал бы для нас в США настоящей катастрофой – это так называемое управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов ФДА для ИИ. Суть в том, чтобы смоделировать новый процесс утверждения модели ИИ по аналогии с тем, как ФДА утверждает лекарство, а федеральное управление гражданской авиации США самолёты. Проблема в том, что на утверждение новых лекарств или самолётов уходят годы, иногда даже больше 5 лет, в то время как компании выпускают новые модели каждые 2 месяца. Эта отрасль слишком динамично и быстро развивается для такого подхода. И я не думаю, что мы хотим таким образом сдерживать инновации.

Знаете, я как-то назвал это, не знаю, слышали ли министры о нашем департаменте транспортных средств. Это наше управление транспортных средств, которое в США славится своей медлительностью. Знаете, когда вы идёте получать водительские права или что-то в этом роде. И я думаю, что любое новое регулирующее агентство, которое будет утверждать выпуск продуктов ИИ, станет чем-то вроде департамента транспортных средств для ИИ, где новые модели будут застревать в длинной очереди в ожидании одобрения.

И последнее замечание по этому поводу. Многие задаются вопросом: в чём секрет успеха Кремниевой долины? Что сделала её жемчужиной американской экономики? И если бы мне нужно было свести всё к одному принципу, я бы назвал его инновацией без ограничений. Именно этот принцип, позволивший Кремневой долине добиться такого успеха и сделал её такой успешной.

Есть основательница, которая бросила колледж и создала свой продукт в комнате в общежитии. Или, например, два основателя, которых Вы знаете. Они могли быть аспирантами, но они разрабатывали свой продукт в гараже. Таким образом были основаны компании стоимостью в 2 триллиона долларов. Это и МЕТА, и Google. И если бы этим основателям пришлось ехать в Вашингтон за одобрением своих продуктов, я не уверен, что они смогли бы пробраться через этот бюрократический лабиринт, чтобы получить разрешение на выпуск своих продуктов. Так что идея о том, чтобы просто дать инновациям развиваться, а потом уже регулировать их, когда они станут более успешными, на мой взгляд, сыграла ключевую роль в успехе Кремневой долины. И мне бы не хотелось, чтобы мы лишились этого из-за какого-нибудь подхода с предварительным одобрением.

Ведущий: Да, совершенно верно. Я хотел бы задать вам последний вопрос. Мы только что услышали выступление Илона Маска и спросили его о центрах обработки данных и потребностях в электроэнергии, которые возникнут как в США и во всём мире в связи с революцией в области искусственного интеллекта. И я знаю, что вы много думали о проблеме центров обработки данных в США. Президент Трамп вчера тоже выступил с заявлением о центрах обработки данных. Мне бы хотелось узнать ваше мнение и мнение этой группы о том, как лучше всего развивать инфраструктуру, необходимую для искусственного интеллекта, и при этом вовлекать в этот процесс местные сообщества. Как вы относитесь к проблеме центров обработки данных в США и во всём мире?

Дэвид Сакс:  Ну что же, сегодня это, безусловно, актуальная тема, и я знаю, что она вызывает много споров. Позволь мне просто высказать пару замечаний по этому поводу. Я повторяю то, что сказал президент Трамп. Итак, вот несколько фактов об этом. Центры обработки данных, если всё сделано правильно, снижают затраты на электроэнергию, потому что компании, работающие с искусственным интеллектом, будут генерировать чистую новую мощность.

Это действительно ключ к успеху. Очевидно, что если заставить компании, работающие с искусственным интеллектом, конкурировать за электроэнергию с местными жителями, то они просто подключатся к электросети. Это может привести к росту цен на электроэнергию. Но если вы позволите им генерировать свою собственную энергию, тогда они будут генерировать не только то, что им нужно. На самом деле они могут возвращать излишки обратно в сеть. И это приносит электроэнергию, это снижает затраты. Это также обеспечивает, можно сказать, спонсорскую поддержку для того, чтобы провести давно необходимую модернизацию электросети. Так что для этого нужны инвестиции. Так что, знаешь, я думаю, что если всё сделать правильно, то мы увидим, что местные сообщества получат выгоду от этих центров обработки данных.

Мы наблюдаем сотни тысяч новых строек и как результат квалифицированные рабочие места в сфере торговли. И мы видим, что в округах, где расположены центры обработки данных, снижаются налоги на недвижимость. Например, жители округа Лаудон в Вирджинии и ДША платят в среднем на 6.000 долларов меньше налогов на недвижимость, потому что у них есть компании, занимающиеся искусственным интеллектом, которые оплачивает этот счёт.

А теперь ещё одно последнее замечание по этому поводу заключается в том, что, хотя я думаю, и на что указал президент Трамп, каким образом центры обработки данных могут быть очень выгодными для местных сообществ.

Майкл, как вы знаете, поскольку мы работали над национальной стратегией в области искусственного интеллекта, а в декабре прошлого года президент подписал указ, в котором прямо говорится, что федеральное правительство не должно отменять решение Штатов в отношении центров обработки данных. Это в корне местное решение, и мы уважаем его и не делаем ничего, чтобы его изменить, хотя и считаем, что в конечном счёте это может принести много пользы для местных сообществ, если они решатся на это.

Ведущий: Совершенно верно. Что же, спасибо вам большое за уделённое нам время. Для нас очень важно, что вы смогли присоединиться к нам сегодня.

И теперь я с удовольствием представляю нашего последнего спикера Боба Мамгарда как соучредителя и генерального директора Commonwealth Fusion Systems, крупнейшей в мире компании в области термоядерной энергетики. Доктор Момгарт идеальный человек, с которым можно поговорить о полном жизненном цикле новых технологий и переходе инноваций от лабораторных экспериментов к коммерциализации и преобразованию мира. Что же в принципах Каролина, с которыми согласились страны большой двадцатки, мы описываем, как правительства могут ускорить развитие новых технологий. И я думаю, что ваша технология уникальна тем, что ещё несколько лет назад в неё не вкладывалось много средств из частного сектора. И как, по вашему мнению, политические решения в США или политическая обстановка в целом позволили вам привлечь капитал для создания и дальнейшего развития FusionTеch?

Боб Мамгард: Верно, FusionтеTech не испытывает проблем с рыночным спросом. Мы знаем, что в будущем движущей силой экономики станут интеллект и энергия. Поэтому существует множество людей, которым нужны передовые энергетические технологии.

Эти рынки хорошо развиты, но для создания продуктов на этих рынках нужно ответить на вопрос: как использовать фундаментальную науку? Как связать её с капиталом? Как внедрить её в организации? Как сохранить верность науки, развивать её, масштабировать и в итоге добиться значимых результатов и создать продукт. И эти продукты стоят миллиарды долларов.

Это не потребительские товары и не программные продукты. Как сказал Илон Маск, перемещать атомы - это совсем не то же самое, что перемещать биты. А перемещать атомы при температуре в 100 млн градусов – это совсем не то же самое, что просто перемещать атомы. Для этого нужна действительно хорошо отлаженная инновационная среда, нужны источники капитала, нужны научные знания, а ещё нужен тот связующий элемент, который может обеспечить государство.

Сегодня в сфере термоядерного синтеза работает более 50 компаний, в которые вложено более 14 млрд долларов частных инвестиции. Ещё 10 лет назад такого не было. Из этих 14 млрд подавляющая части компаний находится в США. А крупнейший из них является КФС с капиталом около 4 млрд долларов. И мы строим, знаете ли, объект за пределами Бостона, который в прошлом поколении был бы похож на правительственный объект масштаба манхэттенского проекта.

Это стало возможно благодаря тому, что правительство выступает в качестве партнёра, а не сдерживающего фактора. Вот пара примеров. Во-первых, с точки зрения регулирования, как получить лицензию на термоядерную электростанцию. 4 года назад это был совершенно неизученный вопрос. Можно было бы легко сказать: "Давайте всё тщательно изучим и создадим совершенно новую структуру".

Это был бы очень жёсткий подход, но это было бы неправильно, потому что мы не знаем, что это за технология, не знаем всех деталей, но знаем достаточно, чтобы защитить население. Поэтому мы решили, что в США и Великобритании нужно изучить потенциальные риски, взять за основу уже существующий пример (в нашем случае это ускорители частиц) и убедиться, что термоядерный синтез вписывается в эту систему, а регулирование не остановит его на ранней стадии. У нас будет достаточно пространства для выпуска первых продуктов. Это дало инвесторам уверенность в том, что они могут вложить в проект миллиарды долларов, устранив препятствия, с которым все сталкивались при внедрении новых передовых технологий.

Ещё один момент. Мы взяли за основу уже существующие исследования, финансируемые государством, и нашли способы наладить сотрудничество между частным и государственным секторами. Можно было бы сказать: "Пусть правительство построит электростанции первого поколения", но это путь в никуда. Эти электростанции так и не выйдут на рынок. Мы как бы перебрасываем мяч через забор, а поймать его некому. Вместо этого мы можем сказать: "Давайте воспользуемся накопленным опытом и создадим государственно частные партнёрства, которые обеспечат к этому опыту таким образом, чтобы сохранить интеллектуальную собственность и дать возможность компаниям развиваться на этой основе. Давайте сделаем так, чтобы капитал и поддержка на ранних этапах могли способствовать реализации более масштабных идей, которые, в свою очередь, привлекут дополнительный частный капитал в дополнение к государственному". И это дало толчок развитию почти всех американских компаний, занимающихся термоядерным синтезом.

Ведущий: Да, я думаю, это действительно важный момент. Мы часто подчёркиваем, что по мере коммерциализации новых технологий, регуляторам не следует в спешке создавать совершенно новые механизмы их регулирования, а нужно тщательно изучить уже существующие нормы, которые могут быть применимы к конкретной технологии. И я думаю, Дэвид уже говорил об этом. Я думаю, Илон тоже об этом говорил. Пожалуй, это последний вопрос к вам, и я думаю, что всех нас интересует вопрос сроков.

В случае с термоядерным синтезом этот вопрос всегда был актуальным. Мы дважды обсуждали с Дэвидом и Илоном, насколько важным будет развитие энергетики для революции в области искусственного интеллекта, которая уже началась, и будет только ускоряться в ближайшие годы. Очевидно, что термоядерный синтез в структуре энергопотребления станет одним из величайших прорывов в истории человечества.

Поэтому все мы с нетерпением ждём коммерциализации. Что вы об этом думаете? И когда, по-вашему, мы увидим реальное влияние на нашу энергосистему?

Боб Мамгард:  Ну, вы знаете, во-первых, нужно избегать заблуждений, которые возникают на начальном этапе. Сегодня мы имеем дело с ситуацией в области термоядерного синтеза и других достижений в области физических технологий, когда набор инструментов, доступных инноваторам, стал намного шире и глубже, чем даже 5 лет назад.

Поэтому, когда мы смотрим на то, что мы можем сделать с помощью крупномасштабных вычислений, искусственного интеллекта, передовых материалов, а также на то, как мы организуем свою работу, кого мы привлекаем к сотрудничеству, какой у них опыт, как они обучены. Это совершенно новое поколение людей. И когда вы объединяете их, вы видите, что можно значительно ускорить процессы, на которые, как мы привыкли считать, уходит много времени.

Конечно, сначала мы увидели это в программном обеспечении, теперь мы видим это в крупномасштабных вычислениях и искусственном интеллекте, в том, что ещё 6 лет назад казалось нам далёкой перспективой. Поэтому не стоит обманывать себя, думая, что всё должно происходить медленно. Сейчас, когда мы смотрим на сроки, становится понятно, что главное – это скорость.

Мы строим и вот-вот закончим строительство объекта в Массачусетсе, а также готовимся приступить к строительству первой коммерческой электростанции в Вирджинии. Таким образом, термоядерный синтез может появиться в начале 2030 годов. По ходу дела нам предстоит решить множество технологических задач, но набор инструментов хорошо адаптирован к этой технологии. Мы должны спланировать максимально агрессивную скорость, на которую мы способны, и использовать все необходимые инструменты для достижения этой цели.

Я думаю, что США создали хорошую модель для этого. И это пример для всего мира, где мы наблюдаем, как страны систематически сокращают сроки проведения термоядерного синтеза. Из года в год они видят, что прогресс в первую очередь происходит в Соединённых Штатах.