ТРИБУНА РУССКОЙ МЫСЛИ №25 ("Антиглобализм, постгуманизм, технократизм")

историософия темы

Война закончится тогда, когда Россия перестанет быть империей.

Время главный союзник Украины, потому что оно разрушает систему*.

 

Борис Акунин

 

Чтобы понять, почему Россия оказалась в состоянии войны с окружающим миром, Борис Акунин предлагает смотреть не на политику сегодняшнего дня, а в прошлое. Не потому, что история повторяется, а потому, что в России история стала инструментом власти. Столетиями от Петра I до Путина власть выстраивала для народа искусственную реальность, в которой империя всегда права, а жертвы всегда необходимы ради величия. Акунин говорит об этом без прикрас. Историю у нас пишут победители, поэтому она так плохо написана. Он показывает, что российская память – это не архив фактов, а набор легенд. И каждая из этих легенд работает до сих пор, направляя поведение миллионов людей.

Возьмём Петра I, которого Акунин буквально вырывает с мраморного пьедестала. В школьных учебниках он гений-реформатор. В реальности, говорит Акунин, это был человек, который десятилетиями мучил страну. Он заставлял людей переходить на европейские костюмы, но не давал им европейских свобод. Он строил флот, который сгнил, так и не выйдя в море. Он втягивал страну в разрушительные войны, тратя ресурсы на имперский фантом. КПД Петра I 1%, – говорит Акунин. Всё остальное – мифологический туман. Но миф этот столь живуч, что его приняла каждая эпоха. Советская власть называла Петра первым большевиком, Путин первым модернизатором. И каждый раз его образ подгоняли под текущие потребности государства. Не Пётр формировал историю России, история России формировала Петра.

То же самое произошло с фигурами, которых власть решила уничтожить морально. Акуним приводит пример Петра II, императора, которого школьники помнят как безвольного болвана. Но стоит открыть документы, и перед тобой оказывается человек, который за несколько месяцев управления отменил пытки, начал финансовые реформы, прекратил бессмысленную войну и ввёл принципы, которые сегодня назвали бы либеральными. Его задушили ремнём, а потом его же сделали посмешищем.

Акунин говорит: память в России – это не память. Это конструкция, собранная людьми, которым нужна была своя правда, а не общая истина. Почему эта ложная память так важна сегодня? Потому что именно на неё опирается путинская война. Путин действует не как политик XXI века, а как персонаж XV-го. Он разговаривает языком имперских легенд. Он апеллирует к вымышленному прошлому, которого не было, но которое удобно для оправдания нынешней агрессии. "Мы возвращаем исторические земли", – говорит Путин. "Мы собираем русские земли", – повторяет его окружение. Это калька с риторики романовых и средневековых князей. Это не политика, это театральная постановка на основе старых мифов, которые никогда не подвергались критическому пересмотру. Акунин подчёркивает, нынешняя война стала возможной именно потому, что российское общество до сих пор живёт в рамках выдуманной истории. Люди, лишённые реальных знаний о своём прошлом, легко соглашаются с тем, что Россия всегда была великой. Украина – наша территория, Запад всегда хотел нас разрушить. Всё это фальшивые конструкции, созданные точно так же, как в XV веке создавались мифы о Петре-реформаторе или Петре идиоте.

Самое опасное, говорит Акунин, в том, что правду в России всегда заменяла монополия на ложь. Когда ложь исходит из одного центра, она становится тотальной. Но как только в эту систему попадает свет, она растворяется мгновенно, как советская пропаганда, в перестроечные годы. Фальшивые великодержавные мифы держатся только в темноте. Как только появляется выбор, система рушится, – подчёркивает писатель. И отсюда главный вывод: путинская война – это не конфликт XXI века; это последняя вспышка имперского мифа, который держал Россию в заложниках 300 лет.

Россия в фазе распада. Почему? По словам Акунина, режим Путина рухнет так же стремительно, как СССР? Когда Борис Акунин говорит о будущем российского режима, он не оперирует эмоциями. Его прогнозы опираются не на политические лозунги, а на историческую закономерность, которую Россия повторяет раз за разом. Он поднимает вопрос, который сегодня становится всё более острым. Насколько устойчива система, построенная на лжи, страхе и изношенных мифах? Акунин отвечает без пафоса. Такая система рушится не постепенно. Она исчезает мгновенно, как призрак при первом луче света. Эта фраза – ключ к пониманию того, что происходит с Россией в 2025 году. Люди, привыкшие мыслить категориями родина, мать и великая держава, не понимают, что империя не умирает громко, она гниёт медленно, а потом падает за несколько недель.

Пример СССР Акунин приводит постоянно. 70 лет строили идеальный мир: от индустриализации до ядерного счета, от массовой пропаганды до тотального контроля. Казалось, что система вечна, но стоило открыть кинотеатры для иностранных фильмов, пустить в печать пару острых статей, и советский монолит провалился в пропасть. Формула проста: когда в общество попадает альтернативная информация, монополия на ложь исчезает, а вместе с ней исчезает и власть тех, кто этой ложью пользовался. Сегодняшняя Россия идёт по тому же пути, только быстрее. В XXI веке невозможно построить железный занавес, как в 1930-х. Ложь обрушивается от одного честного видео, одного репортажа, одного слива переписки, одного разоблачения.

"Пропаганда стала слишком примитивной", – говорит Акунин. Её не боятся, над ней смеются. Смех – самый страшный враг диктатуры. Чем больше Кремль усиливает репрессии, тем явственнее становится главная проблема режима. Он не предлагает будущего. Он может пугать, может запрещать, но он не способен вдохновить. А власти, которые не могут дать надежду, существуют только за счёт страха. Но страх – ресурс конечный. Слом системы начинается не с революции на улицах, а с того, что миллионы людей перестают верить. Это уже происходит. Признаки распада видны невооружённым глазом. Элиты ведут тихую войну друг с другом. Армии не хватает ресурсов. Регионы всё чаще саботируют центр. Отток людей и капитала превысил показатели 1990-х.

Экономика держится на трёх отраслях, которые одновременно деградируют. Акунин говорит об этом прямо. Россия не проигрывает войну Украине. Она проигрывает войну самой себе. Внутренний упадок важнее, чем фронт. Россия не может производить технику в нужных объёмах, не может удерживать квалифицированных специалистов, не может управлять территориями, которые сама же захватила. На первом этапе это выглядит как хаос, на втором как паралич, на третьем как внезапный обвал.

Акунин подчёркивает: всё будет решаться в момент, когда внутри самой системы исчезнет вера в её бессмертие. Как только хоть одна ключевая группа элит поймёт, что путинская модель не гарантирует выживания, механизм самосохранения власти начнёт работать против Путина. Именно так рухнул СССР. Именно так исчезла Франция времён Бурбонов. Именно так закончилась Германия кайзеров. Империи рушатся не на фронте, они ломаются внутри, когда в начальство перестают верить люди, которые обязаны его защищать. Война ускорила этот процесс в России до предела. Она выжгла ресурсы, расколола общество, обнажила ложь и заставила элиты паниковать. Но главное, она запустила исторический механизм, который уже невозможно остановить. Акунин формулирует это предельно жёстко: «путинский режим мёртв. Он просто ещё не знает об этом».

Что придёт после падения режима? Новая Россия, новая Украина и новая карта войны? Когда Акунин говорит о будущем России после Путина, он подчёркивает: это будет не медленная эволюция, а резкий разрыв с прошлым. Режим, основанный на страхе и пропаганде, живёт только в условиях абсолютного контроля. Как только контроль ослабевает, он не реформируется, он сыплется. И то, что придёт после него, будет не новым вариантом путинской вертикали. Это будет совершенно другая страна. Чтобы понять, какой именно будет Россия, Акунин предлагает смотреть на опыт России после 1917 года и СССР после 1991 года. В обоих случаях сначала происходил обвал, громкий, хаотичный, непредсказуемый, но затем начинался короткий, но очень энергичный период свободы, в которой общество начинало создавать то, чего ему не давали десятилетиями.

Сегодняшняя Россия идёт к такому же моменту. "Мгновение свободы неизбежно наступает", – говорит Акунин, и оно меняет страну быстрее, чем 100 лет диктатуры. Важнейшая деталь: после Путина не придёт новый Путин. Это невозможно по социальным причинам. Путинский режим держится на одном человеке, на структуре персональной преданности, на старой клановой системе, которая уже не воспроизводится. Те, кто мог бы стать Путиным-2, давно уехали, сидят в тюрьме или потеряли силу. Но ещё важнее другое. Общество больше не способно воспринять нового вождя. Россия не та, что была в 2000 году. Она выжжена войной, бедностью и катастрофой доверия. Народ не ищет спасителя, народ ищет выход. Здесь Акунин ставит главный диагноз будущим переменам. Переходная власть будет слабой, фрагментированной, нерешительной. Но именно такая власть больше не сможет вести имперскую войну. И именно это станет переломом для Украины.

Пост путинская Россия будет испытывать сразу три параллельных кризиса. Кризис управления. Элиты будут бороться друг с другом. Экономический кризис – ресурсы война выжгла до тла. Территориальный кризис – регионы начнут требовать автономии и гарантии безопасности. В таких условиях вести полноформатную войну против Украины невозможно. Не потому, что не захочется, а потому, что не будет чем.

В этот момент возникнет то, что Акунин называет окном возможностей. Украина получит исторический шанс завершить войну на своих условиях не через переговоры с сильным врагом, а через переговоры с развалившейся системой, которая не способна диктовать требования. Но главное, изменится сама логика войны. Сейчас она идёт между двумя государствами. Украина против путинской России. После падения режима уравнение станет другим. Украина против фрагментированной России, которая пытается спасти себя. Акунин подчёркивает, что именно в этот период будет решаться судьба Крыма, Донбасса и всего формата послевоенного мира. Не потому, что Москва одумается, а потому, что Москва перестанет быть одним субъектом. Систему начнут разрывать региональные элиты, силовые группировки, олигархические кланы, госкорпорации, новая временная администрация, назначенная для стабилизации. Каждый будет спасать себя, а не державу. И чем более хаотичным будет этот переход, тем более уязвимой станет российская позиция на переговорах. Украина впервые за всю историю получит возможность разговаривать не с ультиматумом, а со стороной, которая не может позволить себе ничего, кроме уступок.

Акунин говорит об этом предельно ясно. Война закончится тогда, когда Россия перестанет быть империей. А это произойдёт не на фронте, а в момент, когда рухнет её ложная историческая картина мира. Украине важно дожить до этого момента и не позволить Западу навязать быстрый мир, который спасал бы режим, но не спасал бы будущее региона.

Когда закончится война? Прогноз Акунина переворачивает логику конфликта. Если отбросить эмоции и пропаганду, война всегда заканчивается не тогда, когда армии исчерпывают силы, а когда меняется сам смысл войны. Борис Акунин уверяет, именно это сейчас происходит с Россией. Не Украина подходит к пределу возможностей, Россия подходит к пределу собственной исторической модели. И в этой точке конец войны перестаёт быть абстрактным будущим и становится вполне конкретным историческим сроком. Акунин говорит фразу, которая сегодня звучит почти вызовом: "Война закончится раньше, чем рухнет режим". Но ровно потому, что режим рухнет в процессе. Что это означает? Не то, что в Кремле захотят мира и не то, что Запад заставит сесть за стол переговоров. Логика совсем другая. Война завершится, когда режим перестанет быть способным её вести. Это не мир, это потеря возможностей. Россия уже вступила в ту фазу, при которой война становится для неё не инструментом политики, а инструментом самоуничтожения. Экономика больше не выдерживает объёма расходов. Мобилизационный ресурс вычерпан. Оборонная промышленность работает на пределе. Суверенный фонд тает, а региональные бюджеты заходят в минус. Но самое важное то, что поддержка войны превращается в вынужденную апатию, а не в убеждение. Путин строит стратегию на том, что время работает на него. Акунин утверждает обратное. Время – это главный союзник Украины, потому что оно разрушает систему, а не укрепляет её. И чем дольше продолжается конфликт, тем более неизбежным становится внутренний обвал России.

Главный момент в прогнозе Акунина – это оценка того, что произойдёт в ближайший цикл политического давления, когда элиты столкнутся с реальной перспективой потери всего: ни политического влияния, ни статуса, а физической безопасности. Именно такие периоды в российской истории всегда приводили к внезапным переворотам, стремительным переменам, неожиданным отказам от священных принципов. Так было в феврале 1917 года, так было в августе 1991 года. Так будет и сейчас. Но это не означает, что война прекратится по звонку. Она завершится иначе через эффект домино. Сначала начнёт сбоить военная логистика, затем регионы начнут требовать гарантии безопасности для себя и своих сыновей. Потом элиты попытаются перенаправить ответственность вверх. И в одну из таких точек, – говорит Акунин, фронт начнёт осыпаться не потому, что украинская армия продавит его силой, а потому, что российская армия перестанет понимать, кто отдаёт приказы. Коллапс управления – это не фантазия. Это первый симптом конца любой войны, которую страна не может вести. И этот момент ближе, чем кажется.

Когда рухнет вертикаль, начнётся то, что Акунин называет пятидневным окном правды. Это короткий момент, когда государственная ложь перестаёт работать, а общество впервые за десятилетия начинает видеть реальность. Вчерашние пропагандисты начнут говорить отстранённо: "Силовики торговаться, бюрократы – переобуваться". В этот момент война потеряет политический субъект, который её ведёт. И именно здесь Украина получит то, что не получало никогда. Возможность диктовать условия. Не потому, что Россия признает поражение, а потому, что Россия потеряет способность сопротивляться.

Можно ли назвать точную дату? Акунин не называет конкретного дня, но он называет механизм. А механизм всегда заканчивается одинаково. Когда ложь разрушается, разрушается власть. Когда власть теряет контроль, останавливается война. Когда война останавливается, начинается переговорный период, в котором сильнейшей стороной становится не та, что больше кричала, а та, что выстояла. И Украина выстоит. По мнению Акунина, финальная фаза войны начнётся в тот день, когда Кремль впервые не сможет сформулировать убедительное объяснение собственным потерям. Это и будет точкой необратимости. Такой момент не внезапно, но всегда после долгой цепочки внутренних трещин. И Украина уже находится на расстоянии этой точки.

В оглавление ТРМ №25